Бордовый внедорожник неторопливо полз по раскисшей просёлочной дороге. Под колёсами хлюпала грязь, а за машиной тянулись две глубокие борозды, мгновенно наполнявшиеся мутной талой водой. За рулём сидел Артём — тринадцатилетний мальчишка с напряжённым лицом. Он так крепко держался за руль, что костяшки пальцев побелели.
На соседнем сиденье устроился его отец — широкоплечий, крепкий мужчина с открытым, немного простодушным и очень добрым лицом. Время от времени он бросал на сына ободряющий взгляд и едва заметно улыбался.
— Ну, давай, Артём, — произнёс он, поправив зеркало заднего вида. — Не дрейфь. Главное — почувствовать машину. С ней надо мягко, бережно. Тогда она будет слушаться.
— Пап, — неуверенно отозвался Артём, косясь на мокрую колею впереди, — тут же скользко. Вдруг нас поведёт?
Отец положил ладонь на панель и слегка повернулся к нему.
— Для таких мест и нужна пониженная передача, — спокойно объяснил он. — Включил — и едешь без рывков. Колёса не срывает, машина не зарывается. Понял?
Артём коротко кивнул, переключил скорость, и внедорожник, низко урча мотором, увереннее двинулся дальше по разбитой дороге.
Так они катались почти полчаса. Мимо проплывали голые поля, серые кусты, покосившиеся заборы и заброшенные постройки. Наконец отец велел свернуть в сторону старых карьеров, где когда-то брали гравий. Машина выбралась на площадку у самого глубокого котлована и остановилась. Внизу темнела холодная неподвижная вода, а вокруг стояла такая тишина, будто это место давно вымерло.
Отец сам заглушил двигатель, устало выдохнул и повернулся к сыну.
— Всё, передышка, — сказал он, вытаскивая из рюкзака свёрток с бутербродами и термос. — Сейчас перекусим, чайку попьём — и назад.
Артём выбрался наружу, потянул затёкшие ноги и обошёл машину. Он подошёл ближе к краю обрыва, собираясь просто посмотреть вниз, но вдруг заметил на сырой земле следы. Свежие, глубокие, отчётливые — они тянулись прямо к самому срезу.
Мальчишка нахмурился, сделал ещё шаг и заглянул в карьер. В следующее мгновение он оцепенел. На дне, среди грязи и камней, лежала разбитая машина. Кузов был смят, словно тонкая жесть, стекло разлетелось на осколки, а из салона наполовину вывалилось человеческое тело. Одна рука безвольно свисала наружу.
— Папа! — сорвался на крик Артём, отшатнувшись от края. — Папа, скорее сюда!
Отец подбежал почти сразу. Он посмотрел вниз — и мгновенно побледнел. Сквозь зубы выругавшись, мужчина достал телефон и дрожащими пальцами набрал номер.
— Полиция? — хрипло выдохнул он в трубку.