Матвей долго вглядывался в её лицо, словно пытался понять, можно ли верить каждому слову. А потом очень тихо спросил:
— А вы меня обратно не отдадите?
— Никогда, — сразу ответила Марина и крепко сжала его ладони. — Слышишь меня? Ни за что. Никогда.
Он вроде бы кивнул, но Марина заметила: до конца он всё равно не поверил. Его уже слишком часто предавали. Слишком рано он понял, что взрослые умеют обещать одно, а делать совсем другое.
Проходили недели, потом месяцы.
Живот у Марины становился всё заметнее. Матвей всё чаще поглядывал на него настороженно. Бывало, подойдёт, осторожно приложит ладошку — так бережно, будто боится навредить.
— А кто там? — спрашивал он шёпотом.
— Твоя сестричка, — улыбалась Марина. — Или братик. Мы ещё точно не знаем.
— А он меня полюбит?
— Конечно. Ты ведь будешь старшим братом.
Матвей молчал, думал о чём-то своём, а потом убегал во двор или к игрушкам. Но Марина видела: мальчик стал беспокойнее. Чаще обижался по пустякам, чаще плакал, упрямился. Будто нарочно проверял: останутся ли они рядом, если он будет не самым послушным.
Как-то среди ночи он вскочил с пронзительным криком. Марина, не разбирая дороги, бросилась в его комнату, подняла его на руки.
— Что случилось, родной? Что тебе приснилось?
— Мне снилось, что вы меня отвезли назад, — захлёбывался он слезами. — Посадили в машину и сказали, что я вам больше не нужен. Потому что теперь у вас будет свой ребёнок.
Марина прижала его к груди так крепко, будто хотела заслонить от всего мира. Гладила по волосам, качала, шептала снова и снова:
— Ты наш. Наш, слышишь? Мы тебя не оставим. Никогда в жизни.
Дмитрий стоял на пороге и молча смотрел на них. В глазах у него блестели слёзы.
Полина появилась на свет в декабре. Крепкая, здоровая девочка, три килограмма шестьсот граммов. Так её и назвали — Полиной.
Марина лежала в киевском роддоме, когда Дмитрий привёз Матвея познакомиться с сестрёнкой. Мальчик остановился возле кровати, смотрел на крошечный свёрток и никак не мог подобрать слов.
— Она такая маленькая, — наконец произнёс он растерянно.
— Ты тоже когда-то был совсем крохой, — сказала Марина. — А теперь посмотри, какой вырос. Настоящий защитник.
Матвей осторожно вытянул палец. Полина тут же обхватила его своими крошечными пальчиками. И вдруг мальчик засиял — широко, открыто, так, как Марина ещё никогда не видела.
— Она меня держит! — радостно сказал он. — Посмотрите, она сама меня держит!
Все в палате засмеялись.
Первые месяцы дались нелегко.
Полина часто плакала по ночам. Матвей ревновал, хоть и старался это скрывать. Однажды он подошёл к Марине на кухне и спросил:
— Мам, ты меня любишь?
— Люблю, — ответила она сразу. — Очень.
— А Полину?
— И Полину люблю.
— А кого сильнее?
Марина выключила плиту, отставила кастрюлю, вытерла руки полотенцем и присела перед ним, чтобы смотреть прямо в глаза.
— Знаешь, Матвей… Когда в семье появляется ещё один ребёнок, любовь не становится меньше. Она не делится пополам. Она растёт. Раньше у меня было одно сердце — для тебя. А теперь их как будто два. Одно для тебя, другое для Полины. Понимаешь?
Он задумался, нахмурил лоб.
— Тогда у меня тоже два сердца. Одно — для тебя, второе — для папы.
— Всё верно, — Марина обняла его. — У человека столько сердец, сколько людей он любит.
Когда Полина сделала свои первые уверенные шаги, Матвею было уже пять с половиной. Он водил её по двору за руку, показывал цыплят, котёнка, клубничные грядки. Девочка смешно переваливалась с ноги на ногу, спотыкалась, падала, снова поднималась и упрямо шла за ним.
— Она всё время за мной ходит, — с гордостью сообщал Матвей взрослым. — Потому что она меня любит.
Дмитрий смотрел на них и вспоминал тот вечер, когда Марина сказала: «Давай усыновим». Тогда он боялся: чужой ребёнок, справятся ли они, смогут ли полюбить по-настоящему. А теперь глядел на светловолосого мальчишку, который таскал младшей сестре игрушки и терпеливо учил её говорить «брат», и не представлял, как вообще мог жить без него.
Однажды Матвей подошёл к нему и спросил:
— Пап, а если бы мама сразу родила Полину, вы бы меня тогда не взяли?
Дмитрий опустился перед сыном на корточки и осторожно взял его за плечи.
— Сынок, — тихо произнёс он. — Ты вот что запомни.