— Тогда, Антон, будь добр, объясни мне: по какой причине твоя мама собирается прожить у нас целый месяц, если её квартира стоит пустая, невредимая и вполне пригодная для жизни?
Ирина Павловна с театральным видом поднялась из-за стола, будто я нанесла ей смертельное оскорбление:
— Потому что я хотела побыть рядом с сыном! Вот и вся моя «ужасная тайна»! Я вижу его от силы четыре раза за год! А ты ведёшь себя так, словно я у тебя квартиру отбираю!
— Если вам хотелось приехать в гости, можно было сказать об этом прямо. Нормально, без выдуманных аварий.
— Чтобы ты мне своим ледяным голосом сразу ответила «нет»?!
Именно в этот момент всё окончательно встало на свои места. Никакого срочного ремонта не существовало. Вся эта история была просто удобным предлогом, тараном, которым Ирина Павловна пробила себе вход в моё пространство, даже не спросив разрешения.
Антон попытался погасить разгорающийся скандал:
— Юль, ну пусть мама ещё пару недель у нас побудет. Тебе что, правда так жалко?
Свекровь тут же выпрямилась, будто получила официальную поддержку:
— Вот! Сразу видно — сын говорит! И вообще, я здесь не сижу без дела. Я вам порядок навожу! На балконе, между прочим, половину вашего барахла разобрала и вынесла!
У меня внутри всё мгновенно сжалось.
— Какого именно… барахла?
— Да валялись там какие-то рваные коробки, старый облезлый чемодан. Я всё это к мусорным контейнерам отнесла.
Сердце у меня ухнуло вниз.
— Какой чемодан?
— Коричневый. С ремешком. Древность какая-то.
Это был папин чемодан.
Самый обычный старый кожаный чемодан, с которым отец ездил в свои геологические экспедиции. После его смерти я сложила туда его дневники, письма, фотографии и несколько вещей, которые он особенно любил. Для меня это было не старьё. Это было всё, что осталось от него живого.
Я вскочила так резко, что стул с грохотом ударился о стену.
— Вы выбросили мой чемодан?!
— Господи, да чего ты так визжишь из-за какого-то хлама?
Я выбежала во двор прямо в домашних тапках.
У мусорных баков уже ничего не было. Я заглядывала за контейнеры, открывала крышки, светила внутрь телефоном, будто от этого чемодан мог чудом появиться. Минут через пять из подсобки вышел дворник, дядя Вадим.
— Девушка, вы что там потеряли?
Я сбивчиво, почти задыхаясь, описала ему чемодан.
— А, коричневый? Так его минут двадцать назад мужик из пятого подъезда забрал. Он всё железо да старые вещи собирает.
В квартиру я вернулась с грязными руками, ледяными пальцами и таким чувством, будто внутри у меня что-то оборвалось.
Ирина Павловна спокойно сидела на кухне и допивала чай, словно ничего особенного не произошло.
— Ну что, нашла?
— Нет.
— Ну и ладно. Значит, кому-то нужнее оказался. Не понимаю, из-за чего рыдать по старому барахлу.
И вот тогда меня прорвало.
— Вы выбросили чужую память! Вы полезли в мои вещи без разрешения!
— Не смей повышать на меня голос!
— Это вы не будете распоряжаться в моей квартире! Вы влезли сюда бесплатно, наврали про ремонт, испортили мои шторы, выбросили вещи моего умершего отца и ещё имеете наглость учить меня, как разговаривать?!
— Антон, ты слышишь, каким тоном она разговаривает с твоей матерью?!
Антон стоял в дверях и мялся, не решаясь сделать ни шаг ко мне, ни шаг к ней.
— Юль… ну мама же не знала, что это за чемодан…
— Вот именно поэтому нормальные люди сначала спрашивают хозяев, прежде чем выбрасывать чужие вещи!
Ирина Павловна презрительно усмехнулась:
— Хозяев… Слышишь, Антон? Оказывается, ты здесь не муж, а так, квартирант на птичьих правах.
Я повернулась к нему. Глаза жгло от подступивших слёз.
— Скажи ей хоть что-нибудь.
— Юль, ты сейчас просто на нервах…
— Антон! Вещи моего отца сейчас валяются неизвестно где, потому что твоя мать решила устроить ревизию в моей квартире. Для тебя это нормально?
Он снова опустил глаза. И снова промолчал.
Свекровь скрестила руки на груди с видом победительницы:
— Сын понимает, что из-за какого-то старого хлама семью не разваливают.
Я ничего не ответила. Развернулась, прошла в спальню, достала из шкафа два её огромных чемодана и за десять минут сложила туда всё: платья, кофты, бельё, халат, косметичку — каждую вещь, которую она успела распихать по моим полкам.
Потом выкатила чемоданы в коридор. Колёсики сухо стукнули по паркету.
Антон побледнел.
— Ты что делаешь?
— Помогаю твоей маме собраться.
— Ты не посмеешь! — сорвалась на визг Ирина Павловна.
— Ещё как посмею. Я предупреждала: ещё один приказ, ещё одно вмешательство — и ваши чемоданы уедут раньше вас. Вы решили проверить, где у меня предел. Поздравляю, проверка закончена.
— Антон!
Муж заметался между нами, растерянный и жалкий.
— Юль… ну хотя бы до утра! Куда она поедет на ночь глядя?