— Юлия, вот эту полку освободи до конца. А банки свои из нижнего шкафчика переставь куда-нибудь, я там крупы разложу. И стол, кстати, надо передвинуть: у окна мне завтракать совсем неудобно.
Я поставила на пол тяжёлый пакет с продуктами, медленно разогнулась и внимательно посмотрела на свекровь.
Ирина Павловна гостила у нас всего четвёртый день.
Именно четвёртый.
Но распоряжалась уже так уверенно, словно последние двадцать лет лично вносила платежи за эту квартиру и имела на неё больше прав, чем я.
— Ещё одно распоряжение в моём доме — и ваши чемоданы отправятся к двери раньше вас, — ровно сказала я. — Причём не завтра, а сегодня.
Антон, который до этого безмятежно наливал себе чай, заметно побледнел. Он прекрасно знал этот мой голос: когда я говорила спокойно и в глазах появлялся тот самый холодный блеск, спорить со мной было бесполезно.
— Юль, мама же просто советует! — попытался выкрутиться Антон.
— Я отлично различаю, где совет, а где фраза «убери свои банки».
Свекровь с подчёркнутым возмущением отставила чашку. Фарфор звонко стукнул о блюдце.
— Надо же, какая ранимая! Я, между прочим, хотела вам помочь, привести всё в нормальный человеческий вид. У тебя половина кухни занята непонятно чем!
— Это моя кухня, Ирина Павловна. И я на законных основаниях могу забить её хоть макаронами, разложенными по алфавиту.
Антон поспешно отвернулся к окну, но я всё равно заметила, как у него дрогнули уголки губ. Свекровь, конечно, тоже не пропустила этой детали.
— Смейся, смейся, — обиженно сжала губы она. — Мать приехала с добрыми намерениями помочь, а её сразу выставляют каким-то захватчиком!
Начиналось всё, надо признать, вполне мирно. Ирина Павловна жила в Сумах, а мы с Антоном — в Житомире. Пару месяцев назад она затеяла ремонт в ванной: выбрала плитку, договорилась с мастерами, а потом торжественно сообщила по телефону, что поживёт у нас «буквально недельку». По её словам, в её возрасте дышать строительной пылью было вредно.
Я тяжело вздохнула, но отказать не стала.
Особой душевной близости между нами никогда не существовало, однако и до открытого противостояния дело не доходило. Она поздравляла нас открытками по праздникам, я отправляла ей приличные подарки. Правда, у свекрови была одна выдающаяся черта: стоило ей переступить порог любого жилья, как уже через пятнадцать минут это жильё, по её мнению, остро нуждалось в её мудром управлении.
У собственной дочери она однажды без разрешения переставила диван. У подруги вычистила весь холодильник, заявив, что сыр нельзя держать рядом с колбасой, потому что он «впитывает дух». А в гостиничном номере как-то сдвинула тумбочку, возмущаясь тем, что «нормальные архитекторы розетки так не размещают».
Я знала за ней эту страсть командовать бытом, поэтому заранее настроилась выдержать ровно семь дней.
Но уже в первый вечер Ирина Павловна всерьёз заинтересовалась, зачем в ванной лежат два полотенца для рук.
На второй день она рассортировала мои кастрюли по размеру и цвету.
На третий сняла с кухонного окна льняные занавески и постирала их при девяноста градусах. После такой заботы шторы сели сантиметров на пятнадцать и теперь выглядели так, будто их кто-то подстрелил.
— Зато чистенькие! — с гордостью объявила Ирина Павловна.
А к четвёртому дню её хозяйственный пыл добрался до моих кухонных шкафов.
И вот тут запас моего гостеприимства стал тонким, как папиросная бумага.
— Мам, давай всё-таки… не будем ничего перекладывать без Юлии, — наконец выдавил Антон.
Свекровь посмотрела на сына с таким искренним потрясением, словно он предложил ей вступить в сомнительную секту.
— Антон, я тебе мешаю?
— Ты не мешаешь, просто…
— Вот именно! Я же стараюсь сделать ваш дом удобнее!
— До вашего приезда мне было здесь совершенно удобно, — отрезала я.
— Ну разумеется! — фыркнула Ирина Павловна. — Ты ведь привыкла жить только так, как хочется тебе одной!
Я на секунду даже растерялась от такой наглости.
— В собственной квартире это, как правило, не считается преступлением.
Эту квартиру я купила за два года до знакомства с Антоном. Небольшая, но очень уютная трёхкомнатная квартира в старом кирпичном доме появилась у меня вовсе не по взмаху волшебной палочки.