А своему приятелю — чтобы снова ввязаться в какую-то мутную схему с «быстрой прибылью».
Тамара Степановна очень медленно перевела взгляд на сына.
— Вадим? — произнесла она уже совсем другим тоном. — Это правда?
— Мам, ну ты серьёзно? — он нервно вскинул руки. — Ты теперь ей веришь? Она всё перекручивает, как всегда!
— Я видела банковские выписки, — ровно сказала Полина. — Они уже приложены к иску. Там всё расписано предельно понятно. Если сейчас продать машину, деньги растворятся за несколько часов. А потом Вадим, как ни в чём не бывало, предложит делить семейные долги поровну.
После этих слов в комнате стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник на кухне. Тамара Степановна сжала губы и уставилась на рисунок обоев, будто внезапно нашла там что-то важное. От её прежней боевой уверенности не осталось и следа. Она пришла защищать сына от «неблагодарной жены», а в итоге выяснила, что её втянули в историю с долгами и сомнительными финансовыми авантюрами.
— Вадим, — голос матери стал сухим и жёстким. — Ты ведь уверял меня, что всё держишь под контролем.
— Да всё и так под контролем! — сорвался он. — Просто вы обе ничего не смыслите в инвестициях! Мне нужны были только время и оборотные деньги!
— Оборотные деньги, значит, — медленно повторила Тамара Степановна и поднялась. — Ну что ж. Тогда, сынок, разбирайтесь без меня.
Она одёрнула жилетку, выпрямилась и решительно пошла к выходу.
— Мам, ты куда? Подожди! Мам! — Вадим вскочил и кинулся за ней.
Полина осталась в кресле. Из прихожей доносился раздражённый шёпот свекрови и сбивчивые оправдания мужа. Потом щёлкнул замок, дверь открылась и закрылась. Тамара Степановна ушла. Защитницы из неё на этот раз не получилось.
Вадим вернулся в комнату уже совсем другим человеком. Напускная злость куда-то исчезла, вместо неё на лице появилось обиженное выражение мальчика, которого поймали на вранье.
— Ну что, довольна? — процедил он. — Выставила меня идиотом перед матерью.
— Ты сам это сделал, Вадим, — спокойно ответила Полина.
— Всё равно ты ничего не получишь! — он попытался хотя бы напоследок сохранить за собой видимость победы. — Суд может тянуться месяцами. Машина за это время развалится на стоянке.
— Значит, постоит, — равнодушно пожала плечами Полина. — Я никуда не тороплюсь.
Спустя два дня Вадим начал собирать вещи. Долго это не заняло. Оказалось, жить рядом с женщиной, которая больше не боится, не обслуживает и не бросается сглаживать каждый его каприз, ему совершенно невыносимо. Полина больше не готовила ужины на двоих, не стирала его рубашки, не отвечала на колкости и не втягивалась в ссоры.
Он запихнул одежду в рюкзак, а остальное распихал по двум большим пакетам из супермаркета.
Уже на пороге, в ветровке и с вещами в руках, Вадим остановился и обернулся. В его взгляде ещё теплилась надежда: вдруг жена всё-таки не выдержит, начнёт просить его остаться или хотя бы устроит громкую сцену на прощание.
— Я ещё докажу, что ты ошибаешься, — буркнул он, отводя глаза.
— Конечно, Вадим, — кивнула Полина. — Удачи.
Он подхватил пакеты и вышел на лестничную площадку.
Полина подошла к окну. Внизу, на парковке, среди других автомобилей одиноко стояла их общая «Шкода». Пусть стоит столько, сколько потребуется, пока всё не будет разделено честно. Но дело было уже даже не в машине. Главное — в квартире наконец стало тихо. Можно было жить спокойно, не вздрагивать от звонков коллекторов и не слушать бесконечные сказки о будущих миллионах.
Полина достала из коробки последний эклер. Этот вечер обещал быть удивительно мирным.