Екатерина Сергеевна взяла телефон, почти не поднимая глаз от бухгалтерской тетради.
— Катя, привет, — раздался голос Андрея. — Ты сейчас можешь поговорить?
— Могу, но быстро. Через час у меня отгрузка саженцев.
— Тут такое дело… Валерия нашла квартиру. В новом жилом комплексе, рядом с парком. Говорит, место отличное, условия хорошие, только аренда дороговата.
— Насколько дороговата?
— Примерно двадцать восемь тысяч гривен в месяц.
— Андрей, это не «дороговата». Это почти половина моего дохода.
— Я понимаю, сумма серьёзная. Но она правда пытается подняться. Блог развивает, ей нужны съёмки, нормальный интерьер, красивый фон.
— У неё уже был интернет-магазин украшений, который закрылся через три месяца. Была студия для съёмок, за которую мы платили, а она так и простояла пустой.
— Катя, ну сколько можно это вспоминать?
— Ровно столько, сколько я продолжаю расплачиваться за такие воспоминания.
Андрей на несколько секунд замолчал.
— Ты могла бы хотя бы обдумать.
— Я уже обдумала. Ответ — нет.
— Она моя сестра.
— А я твоя жена. И в вопросах семейных денег моё мнение тоже должно что-то значить.
— Никто тебя права голоса не лишает.
— Тогда почему мы снова и снова возвращаемся к одному и тому же?
Он шумно выдохнул в трубку, и на его стороне стали слышны гудки машин.
— Ладно. Вечером поговорим.
— Поговорим, — спокойно ответила Екатерина и завершила звонок.
Она снова посмотрела в тетрадь. На развороте аккуратно были расписаны расходы садового центра на ближайшую неделю: удобрения, молодая рассада, зарплата двум продавщицам и водителю. Цифры стояли ровными колонками, и в этой строгой упорядоченности было что-то успокаивающее.
За окном небольшого офисного помещения, пристроенного к теплице, шёл самый обычный рабочий день. Люди заходили за рассадой томатов, спрашивали новые сорта роз, выбирали горшки, кто-то пытался сбить цену на мешок земли. Екатерина любила эту размеренную суету. Здесь почти не случалось внезапностей: только труд, расчёт и результат, который можно потрогать руками или занести в таблицу.
Садовый центр «Зелёный дом» она открыла двенадцать лет назад. Тогда Екатерина окончательно поняла, что работа агрономом в умирающей агрофирме не даст ей ни устойчивости, ни будущего. Всё началось с маленькой теплицы на окраине Полтавы. Теперь у неё было уже три теплицы, отдельный магазин садового инвентаря и постоянные покупатели не только из города, но и из соседних посёлков.
Андрей в её дела особенно не вникал. Он работал менеджером по логистике в фирме, которая занималась перевозкой стройматериалов, и считал свою карьеру куда более серьёзной, чем «торговля цветочками». Так он иногда называл работу жены — без злого умысла, скорее по старой привычке.
Екатерина давно перестала обижаться на подобные слова. С годами она научилась смотреть не на интонации, а на поступки.
В тот вечер Андрей вернулся домой позже обычного. В руках у него был пакет с продуктами. Он поставил его на кухонный стол, стараясь не встречаться с женой взглядом.
— Купил творог. Тот, который ты любишь, — сказал он.
— Спасибо.
— Я ещё думал насчёт Валерии.
— По твоему лицу я уже поняла.
— Она действительно старается. За последний год у неё подписчиков почти в два раза больше стало. Рекламодатели начали писать.
— Андрей, я за неё рада. Правда. Только объясни, почему это должно оплачиваться из наших денег?
— Потому что хорошая квартира с ремонтом и красивым видом — часть её работы. Она снимает дома, показывает быт, интерьер. Если картинка будет достойной, реклама будет стоить дороже.
— То есть аренда дорогой квартиры теперь называется вложением в её карьеру?
— Можно сказать и так.
— А если через полгода она решит, что ей нужен вариант просторнее, потому что прежний фон надоел подписчикам, мы снова будем «вкладываться»?
Андрей ничего не ответил. Он молча разбирал пакет, перекладывая продукты в холодильник.
— Ты говоришь так, будто заранее считаешь её мошенницей, — наконец произнёс он.
— Я никого заранее не обвиняю. Я просто помню факты. Интернет-магазин украшений — двенадцать тысяч гривен на оборудование, и через три месяца всё закрылось. Студия для съёмок — аренда оплачена за полгода, но помещение пустовало, потому что, как она сказала, у неё пропало вдохновение. Курсы визажа, которые она бросила на втором месяце.
— Это было давно.
— Два года назад. Не такая уж древняя история.
— Она изменилась.
— Возможно. Но проверять это ещё раз за счёт нашего бюджета я не готова.
— Значит, нет?
— Значит, нет, Андрей. Мы можем помочь ей найти обычную квартиру, которую она действительно потянет. Сейчас в городе разная аренда, есть приличные варианты и за десять тысяч гривен.
— Она хочет именно ту. В новом комплексе.
— Тогда пусть сама на неё зарабатывает.
На этом разговор не оборвался, но очень быстро пошёл по привычному кругу. Андрей говорил о родственных обязанностях и поддержке семьи. Екатерина снова возвращалась к цифрам, расходам и прежнему опыту. В итоге они легли спать каждый при своём мнении. Утром за завтраком тема будто бы растворилась сама собой, только Андрей был заметно тише, чем обычно.
Прошло несколько дней. Екатерина жила в привычном ритме: рано приезжала в садовый центр, принимала товар, созванивалась с поставщиками, проверяла температуру в теплицах, разбиралась с накладными. Работа почти не оставляла времени на тревожные мысли, и это её спасало.
В пятницу вечером позвонила Марина — подруга, с которой они дружили ещё со школьных лет.
— Ну что у тебя там с Валерией? — спросила Марина, когда услышала историю с квартирой.
— Держусь. Андрей обиделся, но пока без громких сцен.
— Знаешь, у меня похожее было с невесткой. Сын женился, а она сразу решила, что мы обязаны помогать им с ипотекой, потому что мы же родители.
— И что ты сделала?
— Сказала прямо: помогать будем, когда сможем, а не по первому требованию. Она, конечно, обиделась страшно. Но что делать?
— У меня примерно то же самое. Только не невестка, а золовка. Хотя смысл один.
— Денежные ссоры в семье самые неприятные. Там ведь часто дело даже не в сумме, а в том, что тебя начинают воспринимать как кошелёк.
— Вот именно. Будто у меня нет права самой решать, куда направлять то, что я заработала.
— Границы, Катя. Личные границы. Деньги твои, труд твой, значит, и решение за тобой.
— Это ты мне легко говоришь. А попробуй Андрею объяснить.
— Мужчины иногда не видят разницы между заботой о сестре и оплатой её капризов.
Екатерина тихо усмехнулась.
— Звучит так, будто ты цитируешь статью из интернета про токсичных родственников.
— А я недавно такую и читала. Между прочим, многое очень похоже на твою ситуацию.
Они ещё немного поговорили о работе, о ранней весне, о том, что рассада в этом году расходится быстрее обычного. Потом попрощались.
Екатерина осталась одна на кухне. Из соседней комнаты доносился приглушённый звук телевизора — Андрей смотрел какую-то передачу. Она сидела, обхватив чашку ладонями, и думала о том, что двадцать три года брака вроде бы должны были научить их договариваться. Но были темы, которые каждый раз задевали одно и то же больное место.
О наследстве двоюродной тёти Татьяны Екатерина не говорила никому. Даже Андрею.
Тётя Татьяна, дальняя родственница по материнской линии, жила одна в областном центре и умерла три года назад — тихо, во сне. Детей у неё не было. Ближайшей роднёй считалась Екатерина, хотя за всю жизнь они виделись, наверное, раз десять, не больше. На похороны Екатерина ездила без мужа: Андрей как раз находился в командировке. Там же, после похорон, нотариус сообщил ей, что тётя оставила квартиру и небольшую сумму на банковском счёте.
Тогда Екатерина решила дома ничего не рассказывать. Не из желания обмануть мужа. Скорее из страха, что всё мгновенно утонет в «общих нуждах»: ремонте, поездках, внезапных семейных расходах и, конечно, в очередной просьбе Валерии. Ей впервые за долгое время захотелось, чтобы у неё было что-то своё — личное, защищённое, неприкосновенное.
Квартиру она оформила на себя. Потом привела её в порядок, вложив часть тётиных денег в ремонт, и почти два года сдавала через агентство «Уютный дом». Всем занималась риелтор Юлия Павловна — собранная, деловая женщина, которая умела хранить молчание. Она знала, что хозяйка не стремится к лишней огласке, и потому не задавала ненужных вопросов.
Деньги от аренды Екатерина переводила на отдельный счёт. Почти ничего оттуда не брала. Иногда просто открывала приложение банка, смотрела, как медленно увеличивается сумма, и это давало ей странное, но очень тёплое чувство устойчивости. Будто где-то в её жизни существовал небольшой личный запас прочности, место, принадлежащее только ей.