— Денис, садись ко мне, поедем домой, пока всё не зашло слишком далеко, — властно бросила Елена Павловна, будто разговаривала не со взрослым сыном, а с провинившимся школьником. — Довольно уже таскаться по этим лабораториям и выставлять семью на посмешище. Я с нотариусом уже обо всём договорилась.
— Елена Павловна, оставьте нас наконец в покое, — я шагнула вперёд и закрыла собой коляску.
— С тобой я вообще не собираюсь вести беседы, аферистка, — процедила она, и в её глазах вспыхнула злая искра. — Можешь размахивать какими угодно бумажками, они ничего не стоят. Я лично добьюсь, чтобы этот анализ признали недействительным через суд.
Денис не стал отвечать. Он лишь открыл дверцу нашего такси, помог мне устроиться с люлькой на заднем сиденье, затем сел рядом и резко захлопнул дверь прямо перед лицом матери. Водитель тронулся, а Елена Павловна осталась у обочины — неподвижная, побелевшая от ярости, с перекошенным от злости лицом.
Двое следующих суток напоминали настоящую блокаду. Телефон Дениса звонил почти без перерыва. Сначала набирали тётки, потом какие-то двоюродные братья, затем дальние родственники, которых он не видел годами. Все они, очевидно, уже были обработаны Еленой Павловной и говорили почти одинаковыми словами: стыдили Дениса, требовали немедленно выгнать меня вместе с ребёнком и «спасти то, что ещё осталось от семьи и имущества».
К третьему дню воздух в квартире стал таким тяжёлым, что, казалось, его можно резать ножом. Именно тогда на мой телефон пришло сообщение из экспертного центра. Я открыла вложенный файл, и заключение загрузилось сразу. Первые строки заставили меня на несколько секунд перестать дышать.
Вероятность отцовства составляла девяносто девять и девять десятых процента. Но главное находилось не в этом. В самом конце документа был отдельный блок — расширенное генетическое сопоставление поколений. И вот там скрывалось то, от чего у меня похолодели пальцы.
— Денис, одевайся, — сказала я, отправляя заключение на цветную печать. — Мы сейчас же едем к твоей матери.
Он устало опустился на стул и прикрыл лицо ладонями.
— Зачем? Чтобы снова слушать крики? Отправь ей файл на почту, и пусть на этом всё закончится.
— Нет, Денис, — тихо ответила я, забирая из принтера листы с печатями и защитными отметками. — Ты должен своими глазами увидеть, чем закончится ложь, которая длилась тридцать лет.
Когда мы поднялись на этаж Елены Павловны, дверь её квартиры оказалась не заперта до конца. Изнутри слышались оживлённые голоса и звон посуды. Мы вошли в прихожую, а затем прошли в гостиную. За большим столом, накрытым почти празднично, сидели сама Елена Павловна, Ирина и пожилой мужчина в безупречном тёмном костюме. Перед ним лежала кожаная папка.
— А вот и наш мученик пожаловал! — с торжеством объявила свекровь, поднимаясь нам навстречу. — Проходи, Денис. Познакомься: Андрей Олегович, лучший адвокат по семейным вопросам. Мы как раз готовим иск — о признании отцовства недействительным и выселении твоей жены.
Юрист сдержанно кивнул и разложил на блестящей поверхности стола несколько уже подготовленных бланков.
— Добрый день, Денис Викторович, — сухо произнёс он. — Ваша мать ввела меня в обстоятельства дела. При грамотной позиции можно будет быстро поставить вопрос о фиктивности брака и сопутствующих требованиях.
Денис ничего не сказал. Он вынул из внутреннего кармана плотный лист с голограммами и синей гербовой печатью и резко бросил его на середину стола. От удара подпрыгнула хрустальная рюмка и покатилась в сторону.
— Сначала изучите это, Андрей Олегович, — произнёс он таким холодным голосом, что в комнате сразу стало тихо. — А потом уже составляйте свои заявления.
Адвокат надел очки, взял экспертное заключение и быстро пробежал глазами по тексту. Чем ниже он опускался по странице, тем заметнее менялось его лицо. Брови медленно поднялись, а пальцы перестали постукивать по папке.
— Елена Павловна, вынужден сказать, что у подобного иска практически нет перспектив, — наконец произнёс юрист, аккуратно возвращая документ на стол и закрывая кожаную папку. — Вероятность отцовства предельно высокая — девяносто девять и девять десятых процента. Исследование проведено аккредитованной лабораторией, к оформлению претензий не вижу.
Свекровь резко побледнела. Она вскочила, выхватила лист из рук ошарашенного адвоката и затрясла им перед Денисом.
— Подделка! — сорвалась она на визг. — Ты им заплатила! Ты купила этих экспертов, договорилась с клиникой! Я никогда не поверю, что от тебя мог родиться такой красивый ребёнок!
— Прочитайте нижний раздел заключения, Елена Павловна, — громко и отчётливо сказала я, делая шаг к столу.