— Валерия, сюда не садись, место уже заняли.
Алёна опустила свою сумку на стул как раз в ту секунду, когда мои пальцы коснулись его спинки. За длинным праздничным столом оставались ещё два свободных стула, но золовка тут же подтянула один почти вплотную к стене и криво усмехнулась:
— Без роду, без денег — и сразу к нам за стол? Иди лучше поближе к кухне. Тебе там привычнее.
Именно так начался семейный ужин по случаю семидесятипятилетия моей свекрови, Натальи Сергеевны. Была пятница, семь вечера. В зале кафе «Липовый двор» мягко светили тёплые лампы, по стеклу лениво стекал мелкий сентябрьский дождь, а в моём телефоне с 10:12 лежала выписка из украинского Единого государственного реестра, которую я до сих пор никому из родни не показывала.
Дмитрий резко отодвинул стул, будто хотел встать.
— Алёна, убери сумку.
— Не указывай мне, — холодно бросила она. — Я заказывала стол для семьи.
— Валерия моя жена уже двадцать семь лет.
— Жена — это не происхождение.
Наталья Сергеевна медленно сняла очки и положила их возле тарелки. Голос она не повысила, но улыбка с лица Алёны исчезла мгновенно.
— Сегодня мой день рождения, — спокойно сказала свекровь. — Значит, решаю за этим столом я. Валерия сядет рядом со мной. А ты сейчас попросишь у неё прощения.
Я осторожно накрыла её ладонь своей.
— Не нужно, мама. Давайте хотя бы горячее съедим без семейного трибунала.
Мамой я называла её не ради приличия. Родную мать я почти не помнила: с семи лет меня сначала держала у себя дальняя родственница, потом был интернат. Алёна прекрасно знала, куда ударить больнее. Слово «безродная» она доставала именно по праздникам — когда рядом хватало зрителей.
Стул, который рванули слишком резко
Наталья Сергеевна сама взяла сумку дочери и поставила её на пол. Я уже собиралась сесть, но Алёна вдруг вцепилась в спинку стула.
— У окна тянет, маме там нельзя. Я переставлю.
Она резко дёрнула стул на себя. Я качнулась и невольно отступила назад. В тот же миг за моей спиной проходил официант Арсений с подносом: четыре глубокие тарелки грибного супа и фарфоровый соусник. Поднос опасно накренился.
Я успела подхватить его снизу. Две тарелки удержались, третья повернулась боком, а из четвёртой горячий суп плеснул мне на рукав и на белую скатерть. Арсений чудом не выронил соусник, Дмитрий поймал тарелку у самого края. По столу звякнули приборы, и разговоры оборвались разом.
— Валерия Павловна, руку срочно под холодную воду! — Арсений уже сдёргивал с подноса салфетку.
— Сначала вытри проход, чтобы никто не упал, — ответила я. — И попроси Диану принести чистую скатерть. С рукой всё нормально.
Алёна скользнула взглядом по моему мокрому рукаву, потом посмотрела мне прямо в лицо.
— Вокруг тебя вечно какая-то драма.
Наталья Сергеевна поднялась так резко, что салфетка с её колен упала на пол.
— Драму устроила ты. Ещё каких-нибудь двадцать сантиметров — и кипяток оказался бы у меня на ногах. Не смей обвинять Валерию в том, что она фактически спасла тебя от твоей же выходки.
Она увела меня к раковине у служебной стойки и сама подставила мой рукав под холодную воду. Арсений принёс пакет со льдом из аптечки. Я заметила, что он собирается что-то сказать, и едва заметно покачала головой. В четыре часа прежний владелец кафе уже представил меня персоналу. Мы договорились сообщить обо всём после десерта, а не посреди супа, пятен и мокрых салфеток.
— Потерпи ещё час, — тихо произнесла Наталья Сергеевна, поправляя лёд на моей руке. — А потом я с удовольствием посмотрю на лицо Алёны.
— Вы знали, что она может такое выдать?
— Нет. Я знала только, что она умеет быть ядовитой. Но сегодня она, похоже, решила превзойти саму себя.
Свекровь выпрямилась рядом со мной, и по её взгляду стало ясно: этот вечер для Алёны только начинался.