Она говорила это, наливая чай по чашкам, будто речь шла о чём-то давно решённом.
— Я к юристу сходила, между прочим. Консультация обошлась в тысячу гривен. Он объяснил: долю можно оформить хоть в ближайший понедельник. Договор дарения у нотариуса, нужна только ваша подпись, больше ничьё разрешение не требуется. И ещё он сказал, что мы фактически прожива…
Валентина Юрьевна резко замолчала. На кухне стало так тихо, что слышно было, как в чашке тонко потрескивает остывающий чай.
— Значит, к юристу вы уже ходили, — медленно произнесла Нина. — Когда именно?
— В июне. Просто посоветоваться.
— В июне, — повторила Нина. — А коробки вы привезли одиннадцатого июля.
Кристина приоткрыла рот, будто собиралась что-то сказать, но тут же сомкнула губы.
Нина вышла в прихожую, подошла к столику возле ведра с игрушками, выдвинула ящик. Достала телефон и рабочую папку на завязках. Вернувшись на кухню, она спокойно села на своё место.
— Валентина Юрьевна, я двадцать лет отчёты сдаю. Поэтому давайте разложим всё по пунктам. Так мне проще.
— Ну давайте, — сухо согласилась та.
— Первое. Наследство при живом владельце — это не собственность. Это вообще ничего. Пока я жива, у Матвея в этой квартире нет ни одного квадратного метра. А вы сидели за моим столом и делили то, что вам не принадлежит.
— Это вы сейчас формальности…
— Второе, — перебила Нина. — Ваш юрист не соврал. Подарить долю я действительно могу одной подписью. Могу. Но ключевое слово здесь — «могу», а не «обязана».
Валентина Юрьевна замерла с ложкой в руке.
— Третье. Без согласия собственника зарегистрировать здесь нельзя никого. Ни Кристину, ни Матвея.
— Всё верно, — спокойно подтвердила Галина Павловна, даже не подняв глаз от чашки. — Ребёнка регистрируют по месту регистрации одного из родителей, это правда. Только Денис-то у вас здесь не зарегистрирован. Он в Сумах, у Валентины Юрьевны. Значит, и Матвея сюда не поставят. А мать ребёнка — только с разрешения хозяйки квартиры. Тут даже спорить не о чем.
Нина вынула из папки один лист и положила его на клеёнку.
— Четвёртое. Двадцать четвёртое сентября две тысячи девятнадцатого года. Нотариальный отказ. Денис отказался от своей доли в наследстве отца в мою пользу. Отказ был направленный, обратно его не забирают. Прошло шесть лет. Квартира полностью оформлена на меня. Вот выписка из Государственного реестра, вторая страница.
Денис поднял голову.
— Мам, ну я тогда…
— Тогда ты взял двести двадцать тысяч гривен на машину, — ровно сказала Нина и повернула к нему экран телефона. — Двадцатое сентября. Твоё сообщение: «Мам, оформляй всё на себя, мне сейчас деньги нужнее, я у нотариуса подпишу, только не тяни».
Кристина наклонилась, прочитала переписку. Потом выпрямилась и посмотрела на мужа так же тяжело, как до этого смотрела на Нину.
— И пятое. Про то, что у вас «денег нет совсем». Машина — девятнадцать тысяч гривен в месяц. Домик в Буковеле — семь с половиной тысяч за двое суток. Телефон у Кристины — у нас в аптеке девочки такой брали в рассрочку, он больше тридцати двух тысяч стоит. Аренда двухкомнатной квартиры в этом районе — около двенадцати тысяч. Так что деньги у вас заканчиваются ровно там, где начинается моя квартира.
— Так это же кредит! — не выдержала Кристина. — Это не живые деньги!
— Девятнадцать тысяч гривен каждый месяц — это деньги, — ответила Нина.
Валентина Юрьевна аккуратно опустила ложку на блюдце и больше не произнесла ни слова. Из всех сидевших за столом она замолчала первой.
— Валентина Юрьевна, ну вы правда перегнули, — поспешно заговорил Денис. — Я же вам сразу говорил: мама у нас человек с документами.
— Ничего ты мне не говорил.
— Да как это не говорил…
Нина сложила лист обратно в папку и завязала тесёмки.
— Допивайте чай, — сказала она.
В понедельник, придя в аптеку, Нина воспользовалась рабочим принтером и распечатала два одинаковых экземпляра. Вверху стояло: «Требование об освобождении жилого помещения». Ниже — адрес, площадь квартиры, основание права собственности: выписка из реестра. Срок освобождения — до двадцать пятого августа. Последней строкой было указано: при невыполнении требования будет подан иск о выселении.
Вечером она положила один экземпляр перед сыном прямо на клеёнку.
— Распишись, что получил. Второй остаётся у меня.
Денис уставился на лист.
— Мам, это что вообще такое?
— Документ, — спокойно ответила Нина. — Ты же сам сказал, что я человек с бумагами.