Хотя Марина Павловна могла без всяких препятствий сразу взять свой ключ и спокойно отправиться на обед. Вместо этого она почти час просидела в холле, явно ожидая, что я всё-таки сдамся и изменю решение.
Я не изменила.
В номере никто лишний жить не должен был
Я добралась до дома отдыха примерно к половине четвёртого. На стойке Татьяна проверила мои паспортные данные, сверила их с бронью, протянула анкету для заполнения и выдала ключ. Всё прошло буднично: без особых приветствий, без извинений и торжественных объяснений. Обычная рецепция, передо мной несколько человек, у дивана — детский рюкзак, рядом женщина уточняла, во сколько начинает работать бассейн.
Комната находилась на втором этаже. Внутри было всё, что обещали: кровать, шкаф, маленький письменный столик и кресло у окна. На балконе ещё блестели капли после дождя, а за корпусом сразу начинались деревья.
Минут через десять в дверь постучали.
На пороге стояла Марина Павловна. Она уже переоделась в спортивный костюм, но выражение лица у неё было такое, будто приехала она не отдыхать, а проводить разбор полётов.
— Ну что, довольна? — спросила она, даже не переступив порог. — Юлия полдня в машине промоталась.
— Я её с собой не звала, — ответила я.
— Могла бы и уступить. Ты молодая, ещё успеешь сюда приехать сколько угодно раз.
— А вы почему не уступили? — спросила я спокойно.
Свекровь поправила ремень сумки на плече и отвела взгляд к лестнице.
— Путёвку подарили мне.
— А этот номер был оплачен для меня.
Марина Павловна поджала губы, сказала, что теперь с невесткой ей окончательно всё понятно, и ушла.
Через полчаса я увидела её в столовой. Она сидела за столиком с двумя женщинами примерно своего возраста и очень оживлённо обсуждала вечернюю прогулку. Выглядела свекровь вполне довольной и отдохнувшей. О Юлии в тот момент она, кажется, уже не вспоминала.
Дмитрий появился только к ужину. Он отвёз сестру домой, угодил в пробку и в общей сложности провёл за рулём почти семь часов. За столом он сел напротив меня, положил телефон рядом с тарелкой и до самого конца ужина молчал.
Жили мы в разных номерах — ровно так, как и было указано в бронировании. На следующий день Дмитрий сходил в бассейн, Марина Павловна записалась на массаж, а я взяла книгу и ушла к озеру. Никто не остался без кровати, без питания или без оплаченных процедур. Единственной, кто не получил отдыха, оказалась Юлия. Но её изначально никто в эту поездку не включал.
В воскресенье вечером она прислала брату подсчёт расходов на топливо. По её логике, Дмитрий был обязан компенсировать ей лишнюю дорогу, ведь именно он уверял, что вопрос с размещением как-нибудь решит.
Муж показал мне сообщение и произнёс:
— Вот видишь, к чему привело твоё упрямство?
— Это привело к тому, что ты пообещал сестре чужое место и даже не проверил, возможно ли это.
Дмитрий погасил экран телефона и больше к разговору не возвращался.
После поездки
Домой мы приехали в понедельник после обеда. Я разобрала сумку, отправила вещи в стирку и поставила телефон заряжаться. Дмитрий некоторое время ходил из комнаты на кухню и обратно, явно собираясь с мыслями. Потом всё-таки спросил, собираюсь ли я вернуть ему три тысячи шестьсот гривен, которые он переводил за бронирование.
Я открыла личный кабинет и показала ему расчёт. Его номер был предоставлен полностью. Питание он получил. Остальными услугами тоже мог пользоваться. Дом отдыха ничего не возвращал, потому что Дмитрий сам уехал на несколько часов отвозить сестру, а затем вернулся и продолжил проживание.
— При чём тут дом отдыха? — раздражённо сказал он. — Я у тебя спрашиваю.
— Ты оплатил свою часть поездки и этой поездкой воспользовался.
— Я половину первого дня за рулём провёл.
— Потому что повёз Юлию, не имея для неё подтверждённого места.
Дмитрий сел за кухонный стол. Несколько минут он молча перебирал рекламные буклеты, которые мы привезли из дома отдыха, потом собрал их в стопку и выбросил в мусорное ведро.
Вечером заехала Марина Павловна. Ей нужны были контейнеры, которые она оставляла у нас перед поездкой. Сумку Юлии она забрала ещё в субботу, а яркий платок так и лежал на полке в прихожей. Я достала его и протянула свекрови.
— Передайте дочери. Она забыла.
Марина Павловна взяла платок кончиками пальцев, словно вещь была ей неприятна.
— Теперь мы хотя бы знаем, что на тебя рассчитывать нельзя.
— Зато теперь вы будете спрашивать меня заранее.
Она уже открыла рот, чтобы ответить, но из комнаты вышел Дмитрий и попросил мать не начинать всё сначала. Впервые он остановил её сам — без моих подсказок и без моего взгляда.
Через две недели Юлия позвала брата с сыном на дачу. Дмитрий отказался: мы заранее договорились ехать к моей маме. Раньше он, скорее всего, попросил бы меня перенести свои планы. На этот раз просто написал сестре, что занят.
Никакого красивого семейного примирения после той поездки не произошло. Марина Павловна стала звонить мне заметно реже. Юлия общалась в основном с братом. Дмитрий ещё несколько дней отвечал коротко и сухо. Потом быт постепенно вернулся в привычное русло.
Но кое-что всё-таки изменилось.
Прежде чем пообещать родственникам мои деньги, мои вещи или моё время, муж начал спрашивать.
А иногда ему было достаточно одного моего взгляда, чтобы вспомнить стойку в доме отдыха, три паспорта и тот самый номер, который вовсе не был свободным для всех желающих.