Вера вышла из кухни, оставив Сергея посреди комнаты. Он стоял неподвижно, с таким потерянным лицом, словно никак не мог уложить в голове, в какой момент обычный разговор о выходных вдруг обернулся ссорой, от которой стало больно им обоим.
Вечером ресторан встретил её приглушённым светом, мерцанием свечей на столах и тёплым запахом ванили, смешанным с ароматом поджаренного миндаля. Юлия уже ждала её у окна и, заметив подругу, сразу подняла руку в приветственном жесте.
— Ты сегодня невероятно красивая, — сказала она, внимательно оглядев платье, которое Вера надевала только по-настоящему особенным поводам. — Но глаза у тебя какие-то тревожные. Что-то случилось?
Вера опустилась на стул и только после этого тихо призналась:
— Мы с Сергеем утром сильно повздорили.
Она пересказала всё без утайки: как заранее заказала столик, как надеялась провести день рождения вдвоём, как Сергей сообщил о поездке на дачу и как в итоге их разговор на кухне стал совсем не тем, чем должен был быть. Юлия слушала молча, лишь иногда качала головой и хмурилась.
Когда Вера закончила, подруга немного помолчала, а потом сказала:
— Мне кажется, дело тут не столько в даче и даже не в его маме. Просто Сергей привык, что ты всегда рядом. Что ты поймёшь, подождёшь, уступишь, перестроишь свои планы. И постепенно он перестал замечать, что тебе тоже хочется заботы и внимания.
Вера посмотрела в бокал, где вино отражало дрожащее пламя свечи.
— Наверное, так и есть, — произнесла она. — Я просто больше не хочу всё время быть удобной. Всё время входить в положение, всё время делать вид, что мне не обидно. Иногда ведь хочется, чтобы и мои желания кто-то счёл важными.
— И это абсолютно нормально, — уверенно ответила Юлия. — С днём рождения, дорогая. Пусть хотя бы этот вечер напомнит тебе: ты имеешь право на праздник. На свой собственный, а не тот, который кто-то назначил вместо тебя.
Они легко коснулись бокалами. На какое-то время Вера позволила себе отпустить тяжёлые мысли — о ссоре, о даче, о Сергее, о том, что осталось за дверями ресторана. Вечер постепенно стал мягким и почти беззаботным. Они говорили о работе, смеялись над историями из студенческой поры, обсуждали возможный отпуск и строили планы, которые не требовали немедленных решений.
Позже официант принёс десерт с маленькой свечой. Вера наклонилась к огоньку и загадала желание. Ей вдруг показалось, что вместе с этим крошечным пламенем можно отпустить усталость, копившуюся не один год.
И всё же где-то глубоко внутри продолжала звучать беспокойная мысль. Что сейчас делает Сергей? Как он объясняет её отсутствие? Злится ли? Обижается? Или хотя бы на минуту задумался, почему она не поехала с ним?
На дачу Сергей приехал в таком настроении, что мать сразу всё поняла. Она встретила его у калитки, вытирая ладони о фартук, и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Что у тебя произошло? — спросила она.
— Вера не приехала, — сухо бросил он, открывая багажник и вытаскивая лопаты. — Уехала в ресторан с Юлией. Отмечать день рождения без меня.
Мать удивлённо приподняла брови.
— Без тебя? А почему ты сам с ней не поехал? Ко мне можно было и позже заехать.
Сергей застыл, держа лопату в руках.
— Ты же сказала, что помощь нужна именно сегодня.
— Помощь действительно нужна, — вздохнула она. — Но не такой ценой, сынок. Не ценой праздника твоей жены. Я думала, вы с Верой всё обсудили и она сама согласилась приехать.
— Она столик заранее заказала, — глухо сказал Сергей. — А я уже пообещал тебе, что мы будем.
Мать посмотрела на него с тихим, но заметным разочарованием.
— Сергей, ты хоть спросил её, чего она хочет в свой день рождения? Или просто решил: раз у нас так принято, значит, и в этот раз всё должно быть по-старому?
Ответить ему было нечего. Её слова неприятно отозвались внутри, будто кто-то вслух произнёс именно то, от чего он весь день отмахивался.
Работа не клеилась. Земля казалась тяжёлой, лопата постоянно цеплялась за корни, а привычного желания быстрее управиться не было совсем. Сергей то и дело доставал телефон, проверял экран, но сообщений от Веры не появлялось. Он представлял её в ресторане: как она сидит за столиком, улыбается Юлии, смеётся, пробует десерт, проводит вечер, в котором для него не осталось места. Сначала это злило. Потом злость начала растворяться, уступая место неприятному, всё более отчётливому чувству вины.
Ближе к вечеру солнце опустилось ниже, и небо над дачными крышами стало медово-оранжевым. Мать позвала его ужинать. В беседке уже стоял скромный ужин: отварная картошка, зелень прямо с грядки, нарезанный хлеб. Сергей сел за стол и невольно посмотрел на пустой стул рядом. Обычно там сидела Вера.
— Позвони ей, — негромко сказала мать, наблюдая за ним. — Попроси прощения. Ты правда поступил неправильно, когда всё решил за неё.
— Она сама уехала, — буркнул он, хотя упрямство в его голосе звучало уже неуверенно.
— Уехала потому, что поняла: её мнение для тебя оказалось менее важным, чем желание угодить мне, — ответила мать. — И мне совсем не радостно думать, что из-за моих грядок между вами рушится что-то ценное.
Сергей долго смотрел на неё, потом молча достал телефон, нашёл в списке контактов Веру и набрал её номер.