— На выходные уезжаем за город. Виктор такой заботливый оказался: и домик нашёл, и мангал договорился взять, и плед новый купил, представляешь? Так что если я вдруг не отвечу — ты не волнуйся. Связь там, говорят, не очень. Ну, если что-то понадобится, потом созвонимся, хорошо?
Марина слушала её и чувствовала, как внутри становится тихо-тихо. Не пусто даже — просто будто всё окончательно встало на свои места.
— Конечно, мам, — произнесла она спокойным голосом. — Отдохните хорошо.
— Спасибо, моя хорошая! — Наталья Игоревна засмеялась так легко, словно действительно сбросила с плеч что-то тяжёлое. — Ты у меня сильная, справишься. Я всегда знала, что ты самостоятельная.
Марина убрала телефон на стол и ещё некоторое время сидела, не отводя от него взгляда. Будто этот маленький чёрный экран мог объяснить ей, почему одни люди имеют право уставать, отдыхать и выбирать себя, а другие — только выдерживать.
Потом она поднялась и пошла в ванную проверить кран. Просто так. На всякий случай. После того вечера доверия к тишине в квартире у неё уже не осталось.
Через день она столкнулась у лифта с соседкой снизу, тётей Галиной. Марина как раз несла пакет с мусором, а та, заметив её, чуть прищурилась и улыбнулась.
— Снова у вас там веселье? — сказала она вроде бы шутливо, но в голосе не было упрёка. — Детки подрастают, значит, и шаги всё громче.
— Подрастают, — Марина устало улыбнулась в ответ. — И бегают, и роняют всё подряд. Простите, если мы вам мешаем.
Галина только отмахнулась.
— Да брось ты. Я же понимаю, дети есть дети. Пусть лучше топают, чем сидят как мыши. Ты вот о себе не забывай, Марина. А то бывает так: всем нужна, всем должна, всех выручаешь… а потом посмотришь на себя — и будто тебя самой уже нигде нет.
Марина остановилась с пакетом в руке.
— А как это сделать? — спросила она тише. — Как не забыть про себя, если каждый день состоит из одного сплошного «надо»?
Соседка посмотрела на неё внимательно, без жалости, но с такой простой человеческой теплотой, что Марине вдруг захотелось расплакаться.
— Маленькими кусочками, — ответила Галина. — Не сразу жизнь переделывать, а по чуть-чуть. Выпить чай, пока он горячий. Постять у окна пять минут и никуда не бежать. Не трогать игрушки в детской до утра. Или сказать себе: «Сегодня я никого не спасаю. Сегодня я просто живу».
Марина медленно кивнула. Эти слова не решали её проблем, не чинили кран, не укладывали детей спать и не заставляли Алексея вставать с дивана. Но в них было то, чего ей давно не хватало: понимание без упрёка.
Вечером, когда дети наконец уснули, а Алексей устроился перед телевизором и включил какой-то сериал, будто весь день ждал только этого часа, Марина осталась на кухне одна. Перед ней лежал листок со списком дел, составленным ещё утром. Пунктов было много. Слишком много для одного человека.
Она знала, что всё равно сделает почти всё. Потому что продукты сами не купятся, форма сама не постирается, полы не высохнут от сочувствия, а дети не перестанут нуждаться в ней только потому, что она устала.
Телефон коротко звякнул.
Сообщение от Натальи Игоревны:
«Мы уже на месте! Тут такая красота — деревья, тишина, воздух невероятный. Виктор возится с мангалом. Такое чувство, будто я наконец-то начала жить. Обнимаю тебя!»
Марина перечитала сообщение один раз. Потом ещё раз. Медленно выпустила воздух и набрала ответ:
«Очень рада. Отдыхай. Только спину береги».
Она нажала на отправку и отложила телефон.
Злости не было. Обиды — тоже почти не осталось. Просто пришло ясное понимание: мама выбрала своё счастье и не собиралась от него отказываться. Алексей выбрал свою усталость и прятался в ней, как в удобном укрытии. А Марина выбрала детей.
И, наверное, пока этого было достаточно, чтобы утром снова подняться, умыться холодной водой, собрать всех по местам и идти дальше. Даже если рядом с ней никто не шёл.