— Наталья, ты сейчас серьёзно? — в его голосе прозвучало растерянное раздражение. — Всё это из-за телефона? Мама, между прочим, не сидела сложа руки. Она и готовила, и порядок наводила, и мои рубашки гладила. Она старалась. А ты-то чем занималась всё это время?
В Наталье будто что-то тихо треснуло. Не громко, без внешнего взрыва — просто внутри оборвалась последняя нитка, на которой ещё держалось терпение.
Она не стала спорить. Не крикнула, не заплакала при нём. Просто молча повернулась, вышла из кухни и прошла в спальню. Из шкафа она достала дорожную сумку и начала складывать туда вещи: свои кофты, бельё, документы, детские бодики, пелёнки, тёплые ползунки Кирилла.
Через несколько минут в дверях появился Андрей.
— Ты что делаешь? — спросил он, всё ещё не веря происходящему. — Куда ты собралась?
— Ухожу, — ответила Наталья, даже не подняв на него глаз. — С меня достаточно. Оставайся с мамой.
— Да ты из-за какой-то глупости всё это устраиваешь? — Андрей повысил голос. — Нужны тебе колготки — куплю я тебе колготки! А маме телефон я подарил нормально, заслуженно. Она помогала. А ты, если честно, пока она здесь была, только отдыхала. И не смотри на меня так! Ты сама хотела ребёнка, а теперь вдруг всем недовольна. Я уже устал от твоих вечных претензий, честное слово.
Наталья застегнула молнию на сумке и наконец посмотрела на него. Спокойно. Почти без выражения.
— Я хотела ребёнка, потому что думала, что рядом со мной взрослый мужчина, — сказала она негромко. — А оказалось, что я вышла замуж за мальчика, который до сих пор ждёт одобрения мамы и не способен заметить, что его жене нужна не критика, а поддержка. Мне не нужен ещё один взрослый ребёнок, которого надо кормить, гладить, обслуживать и благодарить за то, что он просто существует.
Она вызвала такси, одела Кирилла в тёплый комбинезон, положила в сумку документы и взяла переноску.
— Ты совсем с ума сошла?! — Андрей бросился за ней в прихожую. — Если сейчас уйдёшь, обратно я тебя не пущу! Поняла?
Ответом ему стал щелчок замка.
На лестничной площадке Наталья остановилась. Кирилл мирно спал, тихонько сопел, даже не подозревая, что у них только что изменилась жизнь. Наталья глубоко вдохнула, провела ладонью по лицу и лишь тогда поняла, что щёки мокрые. Слёзы текли сами, без рыданий, без всхлипов — просто вытекало всё, что она слишком долго держала внутри.
Потом она выпрямилась и пошла вниз. Не оглядываясь.
Позже Андрей снова уехал в командировку, и Наталья за это время забрала из квартиры всё, что покупала сама или что дарили её родители: детскую кроватку, стиральную машину, часть посуды, несколько коробок с вещами Кирилла. Она переехала к маме с отцом — в небольшой дом на окраине города. Там не было роскоши, зато было тихо. Отдельный вход, своя ванная, старый сад за окном и люди рядом, которые не читали нотаций, не переставляли её вещи и не объясняли, как правильно жить. Они просто помогали. Без лишних слов.
Через неделю Андрей вернулся в полупустую квартиру. Видимо, только тогда до него дошло, что Наталья не просто «обиделась» и не «устроила сцену». Он написал ей длинное сообщение — нервное, путаное, с обвинениями в каждой строке:
«Ты сама всё разрушила. Мама из-за тебя места себе не находит, у неё давление скачет. Я вообще не понимаю, что такого сделал. Я работаю, обеспечиваю, всё на себе тащу, а ты уходишь из-за телефона. И зачем было забирать стиральную машину? Да, ты её покупала, но она стояла у нас дома. Мне теперь как стирать? У тебя времени полно, могла бы руками постирать, ничего бы с тобой не случилось. У меня на работе завал, начальство давит, а ты ещё со своими обидами. Возвращайся, пока окончательно всё не испортила».
Наталья перечитала сообщение один раз, потом второй. Вздохнула. И ответила уже без дрожи в пальцах:
«Я не вернусь. Я выхожу из семьи, где меня постоянно учат жить, но никто не замечает, что я и так живу на пределе — днём и ночью, без выходных и отдыха. Будет развод, алименты и раздел имущества. Квартира и машина куплены в браке, значит, будем решать всё по закону. И передай спасибо своей маме. Если бы она не приехала, я, наверное, ещё долго не поняла бы, как именно ты меня “любишь” и насколько “ценишь”».
После этого Наталья положила телефон экраном вниз и выключила звук.
Она сидела в комнате у родителей, прижимала к себе сонного Кирилла и впервые за много месяцев чувствовала не тревогу, не вину и не усталость, а воздух. Обычный воздух, который можно вдохнуть полной грудью.
Кирилл проснулся, посмотрел на неё мутными после сна глазами и вдруг улыбнулся. Потом что-то довольно загукал, цепляясь маленькими пальцами за её кофту.
— Ничего, мой хороший, — тихо сказала Наталья, целуя его в макушку. — Мы справимся. Всё у нас будет хорошо.
И в эту минуту она почти поверила себе.