— Турции не будет. Собирайся, поедем к маме на дачу.
Дмитрий сказал это таким будничным тоном, словно речь шла не о сорванном отпуске, которого я ждала несколько месяцев, а о том, что вечером нужно заскочить в магазин за хлебом.
Я замерла посреди кухни, сжимая в ладонях чашку давно остывшего кофе, и несколько секунд просто смотрела на него.
— Как это — не будет?
— Обыкновенно. Маме нужна помощь. Она там одна. Огород, забор, теплица… Работы выше головы.
— Дмитрий, мы же ещё зимой договорились, что едем отдыхать.
— Договорились. И что теперь?
Он даже глаз от телефона не оторвал.
И вот тогда до меня дошло: все эти пять лет я называла семьёй человека, который давно решил, что мои желания можно задвигать куда-нибудь на задний план.
Я медленно поставила чашку на стол.
Очень осторожно, чтобы не стукнуть.
— А спросить меня ты не собирался?
Дмитрий наконец поднял взгляд и криво усмехнулся.
— Ирин, ну что тут обсуждать? Мама одна.
— А я?
— А ты не одна. Я же с тобой.
Я вдруг рассмеялась.
Негромко.
Даже сама не ожидала, что смогу засмеяться в такой момент.
— Вот именно, Дмитрий. Ты вроде бы рядом. Только почему-то никогда не на моей стороне.
Его лицо сразу стало недовольным.
— Ну вот, опять начинается.
— Нет, — спокойно сказала я. — На этот раз, кажется, всё как раз заканчивается.
—
За пять лет мы ни разу по-настоящему не выбрались куда-то вдвоём.
Не было моря.
Не было номера в отеле с белоснежными полотенцами, тёплого бассейна и завтраков, за которыми можно сидеть не спеша, а не глотать еду на бегу.
Даже обычных выходных только для нас двоих не случалось.
Всегда появлялась какая-нибудь причина.
То у матери Дмитрия прихватило здоровье.
То ей срочно требовалась помощь с ремонтом.
То племяннику внезапно понадобились деньги.
То на даче лопнула труба.
То забор надо было срочно красить.
То Дмитрий говорил одно и то же:
— Сейчас не лучшее время тратиться. Съездим потом.
Это его «потом» растянулось на годы.
А в этот раз я впервые взяла всё в свои руки.
Выбрала хороший отель.
Оформила бронь.
Купила себе лёгкое платье, которое почти месяц висело в шкафу с нетронутой биркой.
Даже новые босоножки спрятала под кровать, чтобы Дмитрий не заметил их раньше времени.
Я уже представляла, как мы выходим из самолёта, вдыхаем тёплый воздух и впервые за долгое время никуда не торопимся.
Но утром в понедельник Дмитрий объявил:
— Билеты на двадцатое. Я всё решил. Едем к маме.
Вот так просто.
Решил.
За нас обоих.
Я смотрела на него и думала только об одном:
«В какой момент я превратилась в человека, чьё мнение можно вообще не брать в расчёт?»
— Дмитрий, я уже забронировала отель.
— Турция от тебя никуда не убежит.
— А моя жизнь?
Он тяжело, с раздражением выдохнул.
— Господи, Ирин. Не устраивай драму. Маме помощь нужна сейчас.
— А с чего ты решил, что я обязана ехать?
Он только пожал плечами.
— Ты же жена.
Именно это короткое «ты же жена» ударило больнее всего.
Потому что за пять лет я перестала быть для него любимой женщиной, близким человеком, равной партнёршей.
Я стала удобным дополнением к любому его «надо».
—
Спустя час я уже доставала вещи из шкафа.
Дмитрий даже оживился.
— Ну вот, другое дело. Я знал, что ты всё правильно поймёшь.
Я молча укладывала футболки в дорожную сумку.
— Только бери что-нибудь старое, — добавил он. — На даче всё равно всё перепачкаем.
Я прикрыла дверцу шкафа.
— Конечно.
Он не заметил ничего.
Не увидел, что старые вещи я как раз не взяла.
Не обратил внимания, что в отдельной сумке лежит то самое платье.
Не понял, что паспорт я убрала в свою маленькую чёрную сумочку.
И самое главное — он так и не узнал, что вечером я открыла ноутбук, зашла в бронь и нажала кнопку отмены.
Но это было только начало.