— А меня, значит, можно даже не спросить?
— Наталья, это же Новый год.
— И что с того?
— Только не начинай.
Со временем именно это короткое «не начинай» стало в их семье почти универсальным ответом на всё.
Наталья говорила:
— Мне одной тяжело накрывать стол на пятнадцать человек.
Дмитрий вздыхал:
— Не начинай.
— Твоя мама снова переложила все баночки и кастрюли на кухне.
— Наташ, не начинай.
— Юлия оставила детей на три дня, хотя обещала забрать их на следующий.
— Ну, Наталь…
— Я вообще-то работаю!
— Не начинай.
Эти два слова Наталья постепенно возненавидела. Потому что за ними каждый раз слышалось одно и то же: молчи, потерпи, проглоти.
Окончательно её терпение треснуло в мае.
Неделя выдалась ужасной. На работе сразу две сотрудницы ушли на больничный, руководство готовилось к проверке, бумаги сыпались одна за другой, и все пять дней Наталья возвращалась домой уже после девяти вечера, выжатая до последней капли.
В пятницу вечером она сказала Дмитрию:
— Завтра я ничего не буду делать.
— Это как?
— Именно так. Отключу телефон, посажу цветы, потом завернусь в плед и пролежу на веранде хоть до вечера.
Дмитрий улыбнулся.
— И правильно. Заслужила.
Утром Наталья впервые за долгое время не торопилась. Она сварила кофе, села у окна и позволила себе пить его медленно, маленькими глотками.
Во дворе пахло сырой землёй. Ночью прошёл дождь, листья на кустах блестели, а где-то за соседским забором ровно гудела газонокосилка.
Наталья вынесла на веранду плед и уже собиралась устроиться поудобнее, когда скрипнула калитка.
Сначала во двор вошла Ирина Павловна.
Следом появилась Юлия.
Потом Андрей.
За ними — мальчишки.
А последней прошла какая-то женщина, которую Наталья видела впервые в жизни.
— Сюрприз! — радостно выкрикнула Юлия.
Наталья перевела взгляд на Дмитрия.
Он как раз выходил из гаража. И по его лицу она сразу всё поняла.
Он был в курсе.
— Дим…
— Наташ, мама вчера звонила.
— И что?
— У Андрея день рождения.
— И?
— Решили у нас немного посидеть.
Наталья очень медленно поставила чашку на стол.
— Почему именно у нас?
Юлия звонко рассмеялась:
— Потому что у вас двор! Не в квартире же всем душиться.
— А меня кто-нибудь спросил?
Смех оборвался.
— Ой, ну вот, началось, — негромко бросила Ирина Павловна.
Наталья услышала.
— Что именно началось?
— Ничего.
— Нет, скажите.
Свекровь чуть приподняла плечи.
— Просто раньше ты была проще.
— А теперь?
— Дом построили — и сразу характер показался.
У Натальи внутри будто что-то щёлкнуло и оборвалось.
Она посмотрела на мужа. Ей очень хотелось, чтобы хотя бы в этот раз он сказал: «Мам, хватит».
Но Дмитрий промолчал.
И праздник, конечно, всё равно состоялся.
Потому что Наталья снова уступила.
Только теперь она решила запомнить каждую мелочь.
Как Юлия распахнула холодильник и удивлённо спросила:
— А салатов никаких нет?
Как Андрей крикнул со двора:
— Наташ, где у вас шампуры лежат?
Как Ирина Павловна, заглянув в кастрюли, произнесла:
— Картошечки бы ещё отварить.
Как никто даже не заметил, что хозяйка дома почти весь день простояла у плиты.
К восьми вечера Наталья уже держалась на ногах с трудом.
А гости веселились вовсю.
Андрей включил музыку.
Юлия позировала у цветущей яблони и делала снимки.
Свекровь сидела на веранде рядом с соседкой и с довольным видом рассказывала:
— Дети дом построили. Теперь хоть есть место, куда всей семьёй можно приехать.
Дети.
Наталья криво усмехнулась.
Когда они только начинали стройку, Ирина Павловна говорила:
— И зачем вам этот дом? Только долги на себя повесили.
Когда Наталья работала по двенадцать часов в день, свекровь качала головой:
— Сама виновата, нечего было ввязываться в стройку.
Когда срочно понадобились деньги на крышу, никто не предложил даже пяти тысяч гривен.
Зато теперь дом вдруг стал общесемейным.
Поздним вечером случился разговор, после которого Наталья уже не смогла притворяться, будто всё в порядке.
Она вошла на кухню и услышала голоса Юлии и Ирины Павловны.
Те стояли к ней спиной и не заметили, что она появилась.
— Мам, мы летом сюда на недельку приедем, — говорила Юлия. — Андрей как раз отпуск взял.
— Конечно, приезжайте.
— Только Наталья опять такую физиономию состроит.
— Ничего, перебесится.
Наталья застыла у порога.
— Кто перебесится?
Обе женщины резко обернулись.
— Ты чего подслушиваешь? — нахмурилась Юлия.
— Я зашла на свою кухню.
— Господи, опять это «свою»! — Юлия всплеснула руками. — Можно подумать, мы какие-то чужие люди.
— Юлия, вы собираетесь приехать сюда на неделю?
— Да, собираемся.
— А кто вас пригласил?
Повисла пауза.
Ирина Павловна выпрямилась.
— Я пригласила.
Наталья не сразу нашла слова.
— Вы?
— А что такого?
— Ирина Павловна, это не ваш дом.
Свекровь побледнела.
— Повтори.
— Это наш с Дмитрием дом. Вы не имеете права звать сюда людей без нашего согласия.
— Людей?! — возмущённо вскрикнула Юлия. — Я вообще-то его сестра!
— Я прекрасно помню, кто ты.
На шум подтянулись мужчины.
— Что здесь происходит? — спросил Дмитрий.
Ирина Павловна заговорила первой:
— Твоя жена только что объяснила мне, что я в этом доме никто.
— Я такого не говорила.
— А что ты сказала?!
— Я сказала, что нельзя распоряжаться чужим домом!
— Чужим?!
Голос свекрови дрогнул, будто её смертельно оскорбили.
И тогда Дмитрий допустил ошибку, которая едва не стоила им брака.
— Наташ, зачем ты опять всё раздуваешь?
Наталья медленно повернулась к нему.
— Я?
— Можно было нормально, спокойно поговорить.
— Я четыре года разговариваю спокойно.
— Сейчас у нас гости.
— Вот именно. Твои гости.
Дмитрий нахмурился.
— Наши.
— Нет, Дим. Твои.
И впервые Наталья ушла из собственного дома.
Она взяла сумку, ключи от машины и поехала к подруге.
Вернулась только на следующий день.
В доме было тихо и пусто.
Дмитрий сидел на кухне.
— Где все?
— Уехали.
— Прекрасно.
— Наташ…
— Не сейчас.
— Нам нужно поговорить.
Она остановилась у дверного проёма.
— Хорошо. Говори.
Дмитрий долго молчал, подбирая слова.
— Мама считает, что ты её унизила.
Наталья вдруг рассмеялась, коротко и без радости.
— А ты что считаешь?
— Я думаю, вы обе перегнули.
— Обе?
— Ну зачем было при всех это устраивать?
Наталья подошла к окну.
За стеклом ветер раскачивал тонкие ветви молодой яблони.
— Дим, знаешь, чего я хочу?
— Чего?
— Чтобы хоть кто-нибудь один спросил, каково всё это время было мне.
Муж опустил глаза.
— Я спрашиваю.