В голове у Валерии будто щёлкнул замок, и разрозненные детали наконец сложились в понятную картину.
Антон не перестал её любить. Он струсил. Дарья ударила именно туда, где у него было самое уязвимое место: по страху остаться без «своих», лишиться одобрения семьи, выглядеть слабым мужчиной, которым командует жена. Она ловко перевернула всё с ног на голову и внушила ему, что встать на сторону жены — не поступок взрослого человека, а жалкое подчинение. И Антон в это поверил. Он предпочёл страх перед роднёй женщине, которой когда-то клялся быть опорой.
Почти час Валерия сидела одна в пустой квартире, не двигаясь и не произнося ни слова. Слёз не было. Их словно выжгло вместе со всем остальным. Обида оказалась такой глубокой, что внутри осталась только звенящая пустота. Сражаться за человека, который отступил при первом же давлении, она не собиралась.
Наконец Валерия поднялась, достала из кладовой большой чемодан и распахнула шкаф Антона. Она складывала его вещи спокойно, ровно, почти бережно, будто готовила мужа к длительной поездке, а не выставляла из собственной жизни. Когда чемодан уже не закрывался, она принесла спортивную сумку и убрала туда обувь.
Застегнув молнии, Валерия выкатила багаж в прихожую и поставила прямо у входа. Теперь оставалось лишь дождаться его возвращения.
Антон, открыв дверь, едва не споткнулся о чемодан. Рядом на полу стояла набитая сумка.
Валерия находилась у проёма гостиной, прислонившись плечом к косяку. В её глазах блестели не слёзы — там была ледяная, окончательная решимость.
— Это что такое? — Антон коротко кивнул на вещи. — Ты куда-то собралась?
— Нет, — без дрожи в голосе ответила она. — Это твоё.
— В каком смысле?
— В самом прямом, Антон. Я видела сообщение Дарьи. Теперь мне ясно, почему ты внезапно стал молчаливым зрителем, пока меня унижали за моим же столом.
Лицо Антона изменилось. Он сразу попытался перейти в защиту нападением.
— Ты теперь мои переписки читаешь? И это ты называешь личными границами?
— Не переводи разговор, — жёстко остановила его Валерия. — Ты испугался. Испугался, что из-за меня потеряешь сестру, мать и образ удобного, правильного сына в глазах родственников. Ты поверил, будто я отрываю тебя от семьи.
— Валерия, хватит. Я просто не хочу постоянных скандалов…
— Тогда я избавляю тебя от необходимости выбирать, — её голос прозвучал сухо и резко, как удар по металлу. — Больше тебе не придётся разрываться. Я не собираюсь бороться с твоей сестрой за место рядом с тобой. И жить с мужчиной, который позволяет топтать меня только потому, что боится недовольства родни, я тоже не буду.
Антон усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. За ней он пытался спрятать растерянность и задетую гордость.
— Значит, ультиматум? Чемодан на выход? Развод? Из-за того, что я не стал ругаться с сестрой?
— Да, развод, — Валерия смотрела прямо на него, не отводя глаз. — Либо ты мой муж и моя защита, как было раньше, либо возвращайся к Дарье. В браке не бывает нейтральной стороны, Антон. Твоё молчание — это поддержка тех, кто меня унижает. Решай.
Задетый её твёрдостью, уверенный, что с ним поступают несправедливо, и подогретый собственным самолюблением, Антон молча схватил ручку чемодана. Сумку он закинул на плечо.
— Как хочешь.
Он вышел и так хлопнул дверью, что в прихожей дрогнуло зеркало.
Минуло две недели.
Антон поселился у Дарьи. Сначала сестра сияла от победы. Она готовила ужины, суетилась вокруг него, сладко рассказывала, как правильно он поступил, а Валерию называла истеричкой, эгоисткой и манипулятором. Антон почти не отвечал. Внутри у него тлела глухая злость на жену — за её холодность, за жёсткость, за то, что она не оставила ему удобного выхода.
Но восторг Дарьи быстро иссяк. Праздник закончился, началась обычная жизнь. Уже на пятый день она без лишних предисловий заявила:
— Раз уж ты теперь здесь живёшь, давай участвуй в коммуналке. И ещё: я хочу новые шторы в гостиную. Половину суммы переведёшь мне сегодня.
Антон перевёл деньги.
На десятый день он собирался на работу. Дарья поймала его в коридоре и придирчиво осмотрела рубашку, в которой он стоял перед зеркалом.
— Ты правда собираешься идти в этом? Немедленно сними.