— Антон, открой хотя бы одно окно, здесь уже невозможно находиться, вся эта старая пыль будто в горле стоит, — сказала я, проводя мокрой тряпкой по широкому подоконнику и невольно задерживая взгляд на пустом дворе.
— Сейчас попробую, только защёлку заклинило. Рамы древние, после дождей разбухли, — отозвался муж из дальнего угла комнаты, с силой расшатывая тугую деревянную створку.
В мамин дом мы приехали с самого утра. Хотели без спешки разобрать вещи, освободить комнаты и подготовить их хотя бы к небольшому ремонту. Месяц назад маме стало заметно хуже: суставы болели так, что она уже не могла ни печь растопить, ни управляться с большим деревенским хозяйством. После долгого семейного разговора мы решили забрать ее к себе в городскую квартиру, а дом привести в порядок и потом сдавать. Эти деньги должны были пойти на хорошего врача, обследования и лекарства. Мама согласилась, но плакала, потому что в этих стенах прошла почти вся ее жизнь.
Прошлую неделю мы занимались самым необходимым. Перевезли одежду, аптечку, постель, теплые одеяла и ее любимое кресло, без которого она не представляла себе вечеров. Теперь дошла очередь до мелочей, которые для мамы были не менее ценными. Я складывала по коробкам тяжелые альбомы со старыми фотографиями, перебирала книги, отдельно откладывала посуду. Антон таскал тяжелые коробки, разбирал в кладовке перекошенные полки и выносил все, что давно просилось на свалку.
Дело шло спокойно, даже размеренно, пока со двора не донесся шум подъехавшей машины. Через секунду хлопнула дверца. Я выглянула в окно и удивленно замерла: у ворот стояла красная малолитражка, а из нее, аккуратно придерживая полы светлого плаща, выбиралась Диана, родная сестра моего мужа.
— Антон, твоя сестра сегодня собиралась к нам приезжать? — спросила я, обернувшись к мужу. Он как раз заносил в комнату стопку пустых картонных коробок.
— Вообще впервые слышу, — пожал плечами он и вытер ладонью вспотевший лоб. — Мы пару дней назад разговаривали, она говорила, что на выходных повезет дочь по торговым центрам. Может, решила по дороге заглянуть и посмотреть, как мы тут.
Дверь в сени распахнулась так шумно, будто хозяйка дома вернулась после долгого отсутствия. На пороге гостиной появилась Диана. На ней был светлый плащ, а на ногах — модные замшевые ботильоны, совершенно не предназначенные для старых деревенских половиц и пыльных углов. В руке она держала большой пластиковый пакет, из которого торчали рулоны воздушно-пузырчатой пленки.
— Ой, ну и пылюку вы тут подняли! Дышать же нечем, — заявила она сразу, брезгливо махнув ладонью перед лицом. — Антон, ты бы жене помог, что ли. Она у тебя совсем утонула в этих доисторических завалах.
— Мы, между прочим, оба работаем, Диана, — ответила я как можно ровнее, потому что ссориться из-за первой же фразы не хотелось. — Если ты приехала помочь, тряпки лежат на кухне. А если просто зашла в гости, то чайник мы еще даже не ставили, придется немного подождать.
— Какая помощь, ты что, я буквально на полчасика, — сказала Диана и прошлась по комнате так уверенно, будто уже прикидывала, что здесь кому принадлежит. Она внимательно осматривала мебель, коробки у стен, завернутые свертки и стопки книг. — У меня самой дел выше головы. Кира наконец получила ключи от своей новой квартиры, теперь мы обустраиваем ее гнездышко. Надо купить тысячу вещей, а цены сейчас такие, что никаких накоплений не хватит.
Я ничего не сказала и только осторожнее завернула в старую газету мамины любимые фарфоровые чашки. По тону Дианы я уже понимала, что разговор о Кире возник не просто так.