Субботнее утро оказалось неожиданно ясным: за окнами сияло солнце, мокрый после вчерашнего дождя двор блестел, будто его вымыли специально к выходным. Андрей проснулся ближе к десяти, лениво потянулся под одеялом и на несколько секунд даже улыбнулся, заранее представляя себе, как по квартире должен разноситься густой аромат утки в духовке, специй, подрумяненного теста и чего-то жарящегося на сковороде.
Но вместо привычной кухонной суеты в квартире стояла почти неприятная тишина. Не звякала посуда, не шумела вода, не хлопала дверца духовки. И запахов не было никаких — ни мяса, ни выпечки, ни горячего масла.
Андрей нахмурился, сел на кровати, прислушался, потом накинул халат и вышел из спальни.
На кухне его ждала картина, к которой он совершенно не был готов. Наталья спокойно сидела за столом. На ней был элегантный бежевый брючный костюм, волосы уложены, лицо тронуто лёгким макияжем. У стула стояла аккуратно собранная кожаная дорожная сумка. Наталья, никуда не торопясь, пила свежий кофе из своей любимой чашки и пролистывала что-то в телефоне.
Плита сверкала чистотой. Духовка была холодной. Купленные накануне продукты так и лежали в холодильнике — неразобранные, нетронутые, будто всё это вообще не имело к ней никакого отношения.
Андрей застыл у входа. По его лицу медленно пошли красные пятна.
— Я чего-то не понял, — произнёс он глухо. — А где горячее? Где утка? Наталья, уже десять! Через два часа мы должны быть у мамы, помогать накрывать на стол! Почему ты вообще в таком виде? Ты что, на кухню так собиралась?
Наталья неторопливо сделала глоток кофе, поставила чашку на блюдце и посмотрела на мужа совершенно ровно. В её взгляде не было ни испуга, ни раздражённой суеты, к которой он привык. Только холодное спокойствие.
— Кому именно «мы» должны, Андрей? — спросила она тихо.
— Как это кому? — он резко шагнул ближе. — Моей матери! Гостям! Ты забыла, какой сегодня день?
— Нет, я отлично помню, — ответила Наталья. — Сегодня день, когда твоя мама решила изобразить светскую хозяйку и произвести впечатление на своих подруг. Только у меня возник вполне разумный вопрос: с какого момента обслуживание её желаний стало моей второй работой? Причём бесплатной. Да ещё с выговорами, претензиями и штрафами за каждую мелочь.
Андрей на секунду растерялся. Он был готов к ворчанию, к недовольному взгляду, к паре обиженных фраз. Но раньше всё заканчивалось одинаково: Наталья вздыхала и делала то, что «надо». Эта спокойная непроницаемость сбила его с толку. Тогда он решил действовать привычным способом — нажать на чувство долга.
— Ты сейчас серьёзно? — голос его стал громче. — Это называется помочь семье! Проявить уважение к пожилому человеку! Мы взяли на себя обязательства, Наталья. Мы обещали. Ты сейчас подставляешь не только меня, ты выставляешь мою мать в ужасном виде перед её знакомыми. Как ты вообще можешь так говорить?
Наталья поднялась из-за стола и подошла к нему почти вплотную.
— «Мы» взяли обязательства? — повторила она. — Давай тогда вспомним, что именно сделал ты за последние полгода. Ты не искал по объявлениям антикварные чашки. Ты не висел на стремянке с затёкшими руками, вешая шторы. Ты ни разу не таскал из машины мешки с землёй и не пачкал свои ухоженные пальцы пересадкой маминых цветов. Ты всё это время был прекрасным, внимательным, образцовым сыном. Только почему-то за мой счёт.
Андрей открыл рот, собираясь возразить, но Наталья не позволила ему вставить ни слова.
— Ты очень ловко устроился, — продолжила она всё тем же ровным голосом. — Любой каприз Ирины Павловны ты превращал в мою срочную задачу. А сам стоял рядом в роли строгого проверяющего. То грунт не такой, то шторы висят не на той высоте, то тарталетки недостаточно праздничные. Но знаешь что? С сегодняшнего дня я больше не работаю исполнителем желаний Ирины Павловны. Я с этой должности уволилась.
Она взяла дорожную сумку и перекинула ремень через плечо.
— Я уезжаю к сестре на выходные. Мы давно об этом договорились. А вы с мамой теперь как-нибудь справитесь сами. Утка в холодильнике. Можешь начинать развлекаться.
Наталья спокойно обошла оцепеневшего мужа, вышла в прихожую, открыла входную дверь и покинула квартиру. Замок щёлкнул негромко, но этот звук прозвучал для Андрея громче хлопка.
Он остался посреди кухни один. Вокруг по-прежнему было тихо. Только холодильник мерно гудел, храня внутри сырую утку и все прочие деликатесы. До прихода гостей оставалось примерно полтора часа.
Паника накрыла Андрея не сразу. Сначала он минут десять носился из комнаты в комнату, убеждая себя, что Наталья просто сорвалась, сейчас остынет, вернётся и всё исправит. Он набирал её номер снова и снова, но телефон отвечал холодным сообщением о недоступности абонента.
Когда стрелки часов подползли к половине одиннадцатого, до него наконец дошло, насколько всё плохо. Ирина Павловна его уничтожит.
Он схватил телефон и начал лихорадочно искать варианты. Заказывать кейтеринг было уже поздно. Домашняя еда с доставкой ехала бы слишком долго. В полном отчаянии Андрей открыл приложение самого дорогого ресторана поблизости и стал бросать в корзину всё, что выглядело хоть сколько-нибудь торжественно: горячие блюда, закуски, салаты, нарезки, десерты.
Итоговая сумма заставила его болезненно сглотнуть. Но времени торговаться с реальностью уже не оставалось. Он оплатил срочную доставку прямо на адрес матери, метнулся в спальню одеваться и через несколько минут вылетел из квартиры.
К Ирине Павловне Андрей ворвался взмыленный, красный, с пакетами и коробками из ресторана в руках. В гостиной уже чинно сидели семь пожилых дам с высокими укладками и безупречными выражениями лиц, сложив ладони на коленях, словно на официальном приёме.
Дальше всё стало разворачиваться как мучительная, растянутая во времени пытка.