— Неудачно получилось, — поспешно добавил он, словно сам пытался ухватиться за первое попавшееся оправдание. — Она не со зла. Просто привыкла экономить, в селе к продуктам всегда так относились: ничего не выбрасывать, все в дело… Ты же могла не спорить. Ну отказалась бы спокойно, легла бы где-нибудь, а утром разобрались бы. Зачем надо было ночью уходить? Потерпела бы ради меня до рассвета.
Эти фразы ударили Валерию сильнее, чем крики Ларисы Павловны у кухонного стола.
— Экономить? — тихо повторила она, и в ее голосе появилась металлическая нотка. — Сергей, ты правда называешь экономией попытку заставить меня есть чужие объедки? Ты серьезно думаешь, что я должна была молча проглотить это оскорбление, пойти спать в сарай, а утром улыбаться твоим родственникам, будто ничего не произошло?
— Валерия, это моя мать! — сорвался он. — Такая, какая есть! Можно было проявить уважение к пожилому человеку. А теперь что? Завтра все село будет обсуждать, как городская невестка среди ночи сбежала из дома. Ты выставила меня посмешищем перед родней!
— Нет, Сергей, — произнесла она уже совершенно спокойно. — Твои родные сами себя опозорили. А ты сейчас просто показал мне, кем являешься на самом деле.
— Да куда ты среди ночи денешься, дурная? — выкрикнул он, и в этом крике слышались уже не забота, а паника и злость. — Немедленно возвращайся! Извинишься перед матерью — она пустит тебя в дом!
— Я иду к трассе. А просить прощения мне не за что. Прощай.
Валерия нажала сброс и сразу выключила телефон. Нужно было сохранить заряд, да и слушать дальше оправдания человека, который должен был быть ее опорой, но оказался лишь голосом своей матери, она больше не хотела.
Она поднялась со скамейки и снова двинулась вперед.
Ночь окончательно вступила в свои права. Стало заметно прохладнее, над низинами потянулся молочный влажный туман, от которого пахло мокрой травой, речной сыростью и землей. Легкая ветровка хоть как-то защищала от порывов ветра, но пальцы уже заледенели. Валерия сунула руки глубже в карманы и ускорила шаг, стараясь держаться середины дороги, где щебень был плотнее утрамбован и меньше скользил под ногами.
Она шла долго, почти не останавливаясь. Километры отсчитывались глухими ударами подошв по гравию. Постепенно в голове становилось яснее. Туман был не только над полями — он словно рассеивался и внутри нее. Все наивные представления, которыми она прикрывала свой недолгий брак, исчезали одно за другим.
Валерия вспоминала, как Сергей мог неделями откладывать покупку нужных вещей, но без разговоров переводил приличные суммы «маме на хозяйство». Как недовольно поджимал губы, когда она предлагала заменить ее старое пальто на новое. Как считал лишней даже чашку кофе в буфете поликлиники после тяжелой смены. Тогда она убеждала себя, что это практичность, осторожность, умение жить по средствам. Теперь же увидела все без прикрас: за этим стояли не бережливость и не ответственность, а душевная жадность и привычка безропотно подчиняться материнской воле.
Ближе к половине четвертого лес по обе стороны дороги начал редеть. Впереди замерцали огни большой межобластной трассы. До нее доносился низкий рокот грузовиков, проносившихся по асфальту один за другим.
Когда Валерия добралась до освещенной развязки, восточный край неба уже заметно посветлел. Над горизонтом появились нежные розовые и сиреневые полосы. Ночной туман осел серебристой росой на дорожных указателях, на траве у обочины и на металлических ограждениях.
У поворота работала круглосуточная заправка. Изнутри тянуло запахом свежемолотого кофе, бензина и теплой выпечки. Валерия вошла в маленький зал, подошла к кассе и достала банковскую карту.
— Сделайте мне, пожалуйста, большой горячий капучино и вот ту булочку с корицей, — попросила она, слабо улыбнувшись уставшему, но доброжелательному кассиру в ярко-желтом фирменном жилете.
— Конечно. Присаживайтесь, сейчас все будет, — ответил парень и сразу повернулся к кофемашине.
Валерия устроилась за столиком у широкого панорамного окна. Картонный стакан приятно грел онемевшие пальцы. Она осторожно отпила крепкий ароматный кофе, затем отломила кусочек мягкой сдобы, еще теплой и сладкой, и вдруг впервые за последние сутки почувствовала такое облегчение, будто с ее плеч сняли тяжелый мешок.
Через несколько минут она включила телефон. Экран мгновенно ожил: десятки пропущенных вызовов от Сергея, одно за другим всплывали злые сообщения. Он требовал «взяться за ум», вернуться, перестать ломать семью из-за «пустяка» и не позорить его перед матерью.
Валерия не стала дочитывать эти послания. Она открыла контакты, нашла номер хозяйки съемной квартиры и набрала короткое сообщение: «Галина Сергеевна, доброе утро. Сергей сегодня съезжает. Я остаюсь в квартире одна и буду оплачивать аренду самостоятельно, как мы и договаривались».
После этого она зашла в банковское приложение, перевела остаток денег с накопительного счета на свою личную карту, а затем заблокировала номер Сергея и всех его родственников.
К шести утра к заправке подошел первый рейсовый автобус до областного центра. Валерия вышла на улицу и невольно прищурилась от первых лучей поднявшегося солнца. Утро было прозрачным, чистым и свежим, будто весь мир только что вымыли холодной водой.
Она поднялась по ступенькам в салон, нашла свободное место у окна и опустилась на сиденье. Автобус тихо вздрогнул, водитель закрыл двери, и дорога медленно поплыла назад.
Впереди ее ждал самый обычный понедельник: смена на скорой, вызовы, пациенты, усталость к вечеру и простая повседневная жизнь. Но в этой жизни больше не должно было быть ни чужих объедков, ни чужой жестокости, ни людей, требующих терпеть унижение ради их удобства.