— Проходи, Валерия, не стой на пороге, будто чужая. Садись уже к столу.
— Благодарю, Лариса Павловна. Я только руки сполосну. После дороги вся в пыли: шесть часов в набитом автобусе — это всё-таки не прогулка.
— Ой, нашла о чем говорить — шесть часов! — отмахнулась свекровь. — Мой Сергей на заводе у станка по двенадцать часов смену отстаивает, и ничего, не ноет, что пыльно или тяжело. Давай быстрее, борщ остывает. Тут все свои, нечего церемонии разводить.
Валерия вытерла ладони грубым вафельным полотенцем, от которого тянуло сыростью, и снова вошла в маленькую кухню. На старой клеенке, исчерченной тонкой сеткой трещинок, лежала целая гора серого хлеба, нарезанного толстыми ломтями. Рядом стояла трехлитровая банка мутноватого яблочного компота и большая кастрюля, над которой клубился тяжелый горячий пар.
В этот поселок Валерия приехала впервые. С Сергеем они поженились всего полгода назад: без шумной свадьбы, без ресторана и толпы гостей. Просто расписались после работы, а вечером посидели втроем с ее мамой за чаем и магазинным тортом. Сергей трудился слесарем на ремонтно-механическом заводе, Валерия работала фельдшером в районной поликлинике. Жили они небогато: снимали однокомнатную квартиру на городской окраине и понемногу собирали деньги на первый взнос за жилье. Каждая гривна была расписана заранее: считали расходы на проезд, носили еду с собой на работу, редко позволяли себе новые вещи.
Поехать вместе с женой к матери Сергей не смог. На заводе внезапно поставили авральные смены на выходные, обещали двойную оплату, а для молодой семьи такие деньги были слишком важны, чтобы от них отказываться.
— Съезди одна, Валерия, — уговаривал он ее накануне, укладывая в брезентовую рабочую сумку инструменты и сменную одежду. — Мама уже давно обижается, говорит, что ты нос воротишь и знакомиться не хочешь. Погостишь пару дней, подышишь свежим воздухом, огурчиков прямо с грядки поешь. Она у меня простая женщина, деревенская, без городских заморочек. Зато хозяйка крепкая, весь дом на ней держится.
Валерия согласилась. Ей и самой хотелось, чтобы отношения со свекровью с самого начала сложились по-человечески.
На кухне, кроме Ларисы Павловны, уже устроился старший брат Сергея — Вадим, водитель рейсового автобуса. Рядом сидела его жена Наталья, продавщица в местном хозяйственном магазине. Возле них вертелся девятилетний Даниил: шумно шмыгал носом, ерзал на стуле и ладонью размазывал по клеенке пролитый компот.
— Ну, с приездом, что ли, — хмуро бросил Вадим, почти не взглянув на Валерию, и сразу потянулся к кастрюле. — Мать, давай наливай. С утра крошки во рту не было.
Наталья без единого слова оглядела Валерию сверху вниз. Ее взгляд задержался на простом хлопковом сарафане, потом скользнул к недорогим босоножкам. Губы Натальи чуть заметно искривились.
— А что, Сергей тебе на нормальную дорогу денег не дал? — с насмешкой спросила она, демонстративно поправляя осветленные перекисью кудри. — На перекладных автобусах тряслась? Мог бы жене и такси заказать, вроде не посторонняя.
— Такси сюда обошлось бы почти в половину моей месячной зарплаты, — ровно ответила Валерия и осторожно присела на свободный табурет у самого края стола. — Мы сейчас откладываем на свое жилье.
— Смотрите-ка, какая важная, на квартиру она копит, — фыркнула Лариса Павловна и с грохотом поставила на стол эмалированную миску, до краев наполненную густым борщом. — Все нынче умные стали: только и мечтают в город перебраться, набрать долгов на тридцать лет и жить в бетонной коробке. А жить надо на земле, своим трудом. Вот Вадим с Натальей дом поднимают, уже второй этаж перекрыли. А Сергей всё какие-то мелочи пересчитывает.
Свекровь щедро разлила борщ сыну, его жене и внуку. В каждую тарелку попали внушительные куски мяса на косточке, густая сметана и щепоть свежей зелени. Себе Лариса Павловна тоже зачерпнула полную порцию.
Валерия молча ждала, когда хозяйка подаст и ей тарелку с ложкой. Есть хотелось давно: она поднялась еще в пять утра, потом долго мерзла на пересадке у узловой станции, а после тащила тяжелую сумку с подарками два километра от остановки по пыльной проселочной дороге. В той сумке лежали купленный почти на последние свободные деньги дорогой шерстяной платок для свекрови, цейлонский чай в красивой жестяной банке и большая коробка хороших шоколадных конфет для племянника.
— Лариса Павловна, а можно и мне тарелку? — тихо спросила она наконец.
Свекровь застыла с половником в руке, удивленно подняла брови и протяжно вздохнула, словно Валерия попросила что-то совершенно немыслимое.
— Ишь какая быстрая. Подождешь. Сначала мужчина должен поесть, он кормилец. Потом мать, которая весь день у плиты крутилась. А ты пока посиди, вон хлеба с солью возьми, перебьешь аппетит.
Валерия растерянно опустила взгляд на стол и на мгновение не нашлась, что ответить.