Галина всю жизнь отдавала силы детям — сыну Даниилу и дочери Виктории. Квартира была оформлена на неё. Когда она вышла на пенсию, дети стали уговаривать её перебраться на дачу: мол, свежий воздух, тишина, здоровье поправить. А в это время Даниил с женой и ребёнком поживут в её квартире в Харькове. Галина согласилась — только на летние месяцы. Позже ей уже начали объяснять, что так будет лучше всем, если она останется там насовсем.
— Мам, ты же сама видишь, нам тесно, — говорил Даниил в апреле, сидя за моим кухонным столом. Он пил мой чай и смотрел так, будто не просил, а почти благодетельствовал. — Втроём в двухкомнатной квартире тяжело. А на даче спокойно, воздух чистый. Для твоего здоровья самое то.
Рядом устроилась Наталья, его жена. Она согласно кивала и время от времени вставляла:
— Ты ведь сама не раз говорила, что дачу любишь.
Да, я её любила. С этим спорить было нельзя.
Только я никогда не говорила, что мечтаю там жить постоянно.
— На лето, — уточнила я.
— Конечно, на лето, — слишком быстро согласился Даниил.
Я молча переводила взгляд с него на Наталью. Моему сыну было тридцать четыре. Я растила его одна: муж ушёл, когда Даниилу исполнилось пять. А теперь передо мной сидел взрослый мужчина и его жена с ровным, спокойным лицом, будто всё уже было решено заранее.
— Ладно, — сказала я наконец. — На лето.
Даниил улыбнулся. Наталья тоже облегчённо растянула губы.
Я поднялась и убрала со стола чашки.
Меня зовут Галина. Мне пятьдесят восемь. Раньше я работала учителем младших классов: первые парты, буквари, детские тетрадки, кривые палочки в прописях. В школе я провела двадцать шесть лет. Три года назад ушла на пенсию. Получала восемь тысяч четыреста гривен в месяц. Для Харькова это, прямо скажем, не роскошь, но я давно научилась жить аккуратно и лишнего не тратить.
Квартира принадлежала мне. Обычная двухкомнатная в Харькове. Я купила её в две тысячи втором: взяла кредит, восемь лет выплачивала, во всём себе отказывала, но справилась. Тогда мне было тридцать четыре, дети ещё маленькие, а рядом никого. Я думала только об одном: вырастут — зато будет у нас свой надёжный угол.
Даниил вырос. Женился на Наталье. Сначала они снимали жильё в одном районе, потом перебрались поближе ко мне. В две тысячи двадцать четвёртом у них родился сын Максим. Хороший мальчишка, тихий, не капризный. По выходным они приходили ко мне: ели, возились с ребёнком, немного разговаривали и уходили.
А потом всё чаще заговаривали о том, что им неудобно и мало места.
— Мам, у нас ребёнок. Максиму нужна отдельная комната.
— Мам, у тебя ведь квартира большая, две комнаты.
— Мам, если бы мы переехали к тебе, всем стало бы проще.
Началось это в декабре двадцать четвёртого. Потом продолжилось в январе. Потом снова вернулось в марте. Каждый разговор понемногу подталкивал меня к одному и тому же решению. Я старалась отвечать неопределённо: «посмотрим», «надо подумать», «сейчас не время».
В апреле Даниил пришёл уже вместе с Натальей. Сели пить чай, сделали серьёзные лица, заговорили про свежий воздух, покой и моё здоровье.
Так я и согласилась. На лето.
На даче мне действительно было хорошо. Небольшой домик в Харьковской области, грядки, рядом сосны, вокруг тишина. Летом там приятно: по утрам не гудят машины, слышно птиц, а в воздухе стоит запах травы после покоса.
Я приехала в мае. Привезла сумки и коробки, посадила огурцы, наконец-то покрасила забор — давно собиралась, да всё не находила времени. В первый день Даниил помог: довёз меня на машине, занёс вещи в дом и сказал:
— Обустраивайся.
После этого уехал.
В июне я копалась в огороде, поливала грядки, читала старые книги и раз в неделю ездила автобусом в магазин.