— А при этом я должна из своего кармана оплачивать её желание произвести впечатление на подруг? Ты сам слышишь, насколько это абсурдно?
Сергей не ответил. По его лицу Юлия поняла: где-то в глубине души он прекрасно осознаёт, что она права. Просто сказать это вслух, тем более собственной матери, у него не хватало решимости.
— Набери ей, — твёрдо сказала Юлия. — И объясни, что ресторан мы оплачивать не будем. Если ей хочется праздника — пусть устраивает его так, как считает нужным. Но не за наши деньги.
Слушать разговор мужа с Мариной Павловной Юлия не захотела. Она вышла на кухню и открыла кран, стараясь шумом воды перекрыть голоса из комнаты. Но отдельные слова всё равно пробивались сквозь гул, а вместе с ними — виноватые, почти оправдывающиеся интонации Сергея.
Вернулся он через несколько минут. Лицо у него было серым и усталым.
— Она очень зла, — негромко произнёс он. — Сказала, что мы выставляем её в унизительном положении перед подругами. Что она уже обо всём договорилась с рестораном и всех пригласила.
— Значит, придётся отменять, — спокойно ответила Юлия, чуть пожав плечами. — Или придумать другой вариант. Но за наш счёт этого не будет.
После этого в доме будто наступила затяжная пауза. Недели тянулись в тяжёлой, напряжённой тишине. Марина Павловна не звонила ни сыну, ни тем более невестке. Похоже, она ждала, что кто-нибудь первым пойдёт на уступки, извинится и признает, что был неправ. Сергей метался между привычной для него позицией послушного сына и новой, непростой необходимостью оставаться на стороне жены. Юлия тоже не чувствовала себя безмятежно. Она понимала: черта уже перейдена, и отношения со свекровью, которые и прежде нельзя было назвать тёплыми, теперь могут стать совсем ледяными.
Но сожаления у неё не было. Скорее наоборот — внутри появилось странное облегчение. Наконец-то вслух прозвучало то, что годами копилось, замалчивалось и проглатывалось ради семейного спокойствия.
Ссылки на дорогие покупки больше не приходили. Первое время Сергей украдкой посматривал в телефон, словно всё ещё ожидал сообщения от матери. Но экран молчал. Юлии казалось, что в квартире поселилась новая тишина — не спокойная и домашняя, а настороженная, будто воздух перед грозой, которая всё никак не решалась начаться.
Однажды вечером Сергей вернулся с работы и признался, что заезжал к матери. Просто так, без особой причины, впервые за долгое время. Он рассказал, что застал её с тряпкой в руках, за уборкой, и что выглядела она растерянной, осунувшейся, будто ссора с сыном выбила из-под неё какую-то привычную опору.
Юлия слушала и чувствовала, как сочувствие неприятно смешивается с раздражением. Ей хотелось верить, что Марина Павловна задумается не из-за страха лишиться помощи, а по-настоящему — потому что ей захочется нормальных, живых отношений с ними. Но понять, что именно происходит у свекрови внутри, было невозможно. Юлии оставалось только наблюдать и ждать.
О приближающемся дне рождения Марины Павловны она старалась лишний раз не думать. Юлия была уверена, что праздник всё равно как-нибудь состоится: может, скромнее, может, за счёт самой именинницы, а может, подруги что-то возьмут на себя. Как именно всё решится, её уже почти не волновало. В своей правоте она не сомневалась и отступать не собиралась.
За два дня до даты Сергей осторожно сказал, что мать решила позвать подруг к себе домой.
— Она сказала, что ресторан — это, наверное, лишнее, — произнёс он, явно подбирая каждое слово. — Что дома, в своём кругу, тоже можно хорошо посидеть.
Юлия про себя усмехнулась. В этой фразе она сразу узнала Марину Павловну: та умела любое поражение представить так, будто это был её осознанный и благородный выбор. Но вслух Юлия ничего не сказала.
В день рождения они с Сергеем приехали вечером, уже после работы.
— Заходите, заходите, — засуетилась Марина Павловна, едва увидела их на пороге. — Я вам всё приготовила. Понимала же, что вы после работы, наверняка голодные.
На столе действительно стоял ужин — небольшой, аккуратный, рассчитанный не на шумное застолье, а на тихий семейный вечер. Юлия сразу отметила эту деталь: свекровь явно готовилась заранее, продумывала, что поставить, а не накрывала наспех, просто потому что они пришли.
Они сели. Марина Павловна хлопотала рядом, подкладывала салаты, разливала чай, поправляла тарелки, а потом вдруг замерла.