Я в какой-то момент просто перестала. Ничего не объясняла, дверями не хлопала, сцен не устраивала. В одно обычное утро поднялась, сварила кофе только себе — и на его чашку даже не посмотрела.
Артём понял это лишь на третий день.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Наверное, стоит начать с того, откуда вообще взялась эта привычка — покупать ему кофе. Артём признавал только один-единственный сорт: эфиопский, в зёрнах, определённой обжарки и непременно из маленькой лавки на Центральной. Я запомнила это где-то на втором месяце нашей совместной жизни. Не потому, что он попросил. Просто однажды заметила: пачка почти пустая. По дороге домой купила новую.
Он тогда искренне обрадовался. А мне стало неожиданно тепло от этой его радости.
С этого всё и покатилось.
Спустя полгода у меня в голове уже существовала целая невидимая таблица: какой шампунь ему нужен, что пора докупить заранее, пока не закончилось, что лучше приготовить к четвергу, потому что по четвергам он возвращался поздно, а значит, ужин должен был нормально разогреваться. Я не воспринимала это как тяжесть. Скорее как часть нашей жизни. Как нечто само собой разумеющееся.
Только привычки тем и опасны: они становятся фоном, и ты перестаёшь их замечать.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Впервые я увидела эту привычку по-настоящему только через три года.
Я заболела. Ничего особенного: осень, температура, першит горло, голова будто набита ватой. Я лежала на диване и понимала, что подняться почти не могу. Артём был дома — работал за компьютером в соседней комнате. Я ждала: сейчас зайдёт, посмотрит, спросит, как я.
Он не пришёл.
К вечеру я всё-таки добралась до кухни. В холодильнике оказалось пусто: накануне я не успела зайти в магазин. Артём стоял перед открытой дверцей и молча разглядывал полки.
— Есть нечего, — сказал он.
— Я знаю. Я болею.
— А, — ответил он.
И заказал пиццу. Себе.
Я застыла посреди кухни, глядя ему в спину. Он спокойно листал меню в телефоне — сосредоточенно, буднично, будто у него всё было под контролем.