— Мама всё отдаст.
— Ты даже не уточнил, когда она собирается это сделать.
— Мы бы сами как-нибудь решили.
— Вы уже решили. Только без моего согласия и моими деньгами.
Средства вернулись, а доверие — нет.
Первое сообщение от банка появилось в 17:42.
Наталья Сергеевна отправила обратно тридцать две тысячи гривен. Спустя несколько минут пришёл ещё один перевод — тысяча четыреста восемьдесят гривен.
Ни объяснений, ни звонка, ни короткого сообщения.
Татьяна ещё раз открыла приложение, сверила остаток, сохранила новую выписку. После этого перевела на семейный счёт ровно ту сумму, которой хватало на ипотечный платёж и обычные траты до конца месяца. Всё остальное она оставила отдельно — на счёте, куда больше никто не имел доступа.
Вечером Дмитрий снова завёл разговор о подключении.
Татьяна в это время развешивала бельё. Маленькую детскую кофточку она аккуратно надела на плечики, расправила рукава и прижала ткань двумя прищепками.
— Деньги ведь вернули, — произнёс муж.
— Да, вернули.
— Тогда почему ты продолжаешь упираться?
— Потому что ты взял мой телефон, добавил к счёту свою мать и промолчал.
— Я больше так не поступлю.
Татьяна молча повесила на сушилку полотенце.
— Общего доступа пока тоже не будет.
После долгого разговора они установили новые правила. Дмитрий второго числа каждого месяца переводит двадцать тысяч гривен на обязательные семейные расходы. Татьяна оплачивает ипотеку, коммуналку и крупные покупки, а раз в неделю присылает ему выписку.
Оставшимися личными деньгами каждый распоряжается сам. Помощь родителям — только из собственной части или после предварительного обсуждения вдвоём.
Наталья Сергеевна не звонила целую неделю. Потом пришла к внучке с пакетом яблок и за весь визит обращалась почти исключительно к Дмитрию.
Минуло четыре месяца.
Деньги на семейные нужды Дмитрий переводил без задержек. О доступе к счёту больше не заговаривал.
В списке участников по-прежнему значилось только одно имя.