Едва Юлия переступила порог, стало ясно: в доме уже давно шло «торжество».
Из гостиной летел разноголосый смех, кто-то звонко ставил бокалы на стол, в воздухе смешались запахи запечённой курицы, сладкой ванили и чужого праздника, к которому её заранее приписали обслуживающим персоналом.
Она сняла пальто, прошла к кухне и остановилась.
В раковине высилась целая гора тарелок, чашек, салатников и жирных сковородок.
— Наконец явилась! — Лариса Дмитриевна возникла в дверном проёме так резко, будто караулила её. — Где ты пропадала?
— На работе, — ровно ответила Юлия.
— А гости, значит, сами должны за собой бегать? Сами чай наливать, сами посуду мыть?
Юлия медленно повернулась к ней.
— Это ваши гости. Вы их звали.
Лицо свекрови мгновенно вытянулось.
— Артём! — крикнула она в сторону комнаты. — Подойди сюда немедленно!
Муж появился почти сразу, с усталым выражением человека, которому заранее всё надоело.
— Что у вас опять?
— Объясни своей жене, что она уже совсем берега потеряла!
Артём провёл рукой по лицу, потер переносицу.
— Юля, ну зачем ты сразу? Мама всего лишь попросила поставить чай.
— Артём, утром ты требовал, чтобы я отменила важную встречу из-за пирога.
— И что?
— Тебе вообще интересно, чем закончилась эта встреча?
Он не ответил.
Пауза длилась совсем недолго. Меньше секунды. Но Юлии этого оказалось достаточно.
— Ясно, — тихо сказала она.
Она прошла в спальню. На кровати аккуратной стопкой лежала её домашняя одежда.
Кто-то заранее достал её вещи.
Так, словно вопрос уже был решён: она придёт, переоденется и займёт своё привычное место у плиты и раковины.
Юлия вдруг улыбнулась.
Не от радости.
Просто в эту минуту внутри неё что-то окончательно щёлкнуло и оборвалось. Последняя тонкая нитка терпения, на которой всё ещё держалось её молчание.
Переодеваться она не стала.
Взяла с тумбы папку с документами и вернулась в гостиную.
За большим столом сидели две подруги свекрови — Галина Юрьевна и Наталья Ивановна. Перед ними стояли тарелки с закусками, салаты, мясо, нарезанные фрукты. Всё выглядело так, будто праздник был приготовлен давно и тщательно, только хозяйкой в нём Юлию никто не считал.
— А вот и наша деловая дама! — громко объявила Лариса Дмитриевна, едва Юлия вошла.
Женщины дружно рассмеялись.
— Лариса рассказывала, ты теперь вроде большая начальница? — с любопытством спросила Наталья Ивановна.
Юлия спокойно опустилась на стул рядом с мужем.
— С сегодняшнего дня — да.
Артём резко повернул голову.
— Тебя утвердили?
— Утвердили.
— Почему ты мне не сказала?
Она посмотрела на него без злости, почти спокойно.
— Ты не поинтересовался.
За столом повисло неловкое молчание.
Лариса Дмитриевна поспешила разбить его привычным для себя способом:
— Начальница не начальница, а посуду после гостей всё равно вымоет. Работа работой, а дома женщина должна понимать, где её место.
Галина Юрьевна коротко хихикнула.
— Верно говоришь, Ларисочка. Молодые сейчас совсем распоясались.
Юлия не стала спорить.
Она лишь раскрыла папку.
Эти бумаги она получила утром. Именно из-за них встреча была настолько важной.
Но сама история началась не сегодня, а почти две недели назад, когда ей позвонили из нотариальной конторы.
— Юлия Павловна?
— Да, слушаю.
— Вам нужно подойти по вопросу наследственного дела.
Сначала Юлия решила, что собеседник ошибся номером.
— Какого ещё наследства?
— Речь идёт о Сергее Олеговиче Воронцове.
Телефон едва не выскользнул у неё из руки.
Сергей Олегович был её покойным свёкром.
Позже выяснилось: незадолго до смерти он оформил распоряжение, о котором в семье никто не говорил и будто бы никто не знал. Бумаги долго поднимали из архивов, из-за старых документов всё тянулось, и только теперь нотариус смог окончательно закрыть вопрос.
Но главное открылось потом.
Квартира, которую Лариса Дмитриевна годами называла только своей, на самом деле когда-то покупалась супругами совместно.
А часть недвижимости Сергей Олегович ещё при жизни передал сыну.
Артём был в курсе.
Юлия узнала об этом случайно.
Утром же обнаружилась ещё одна деталь.
Три года назад Артём переоформил свою долю на жену.
Не из нежности.
Не из желания защитить её.
И вовсе не потому, что думал о будущем семьи.
В тот период он ввязался в рискованное дело, боялся возможных долгов и решил вывести имущество из-под удара. Подписей тогда было много, документы лежали общей стопкой, и Юлия даже не поняла, что именно подписывает.
Теперь по закону значительная часть квартиры принадлежала ей.
В кабинете нотариуса она несколько минут сидела молча, не в силах выдавить из себя ни слова.
Столько лет ей повторяли:
«Это мой дом».
«Здесь мои правила».
«Не нравится — уходи».
А Артём всё это время знал правду.
— Что это у тебя? — настороженно спросила Лариса Дмитриевна, заметив бумаги.
— Документы на квартиру.
Улыбка сошла с лица свекрови мгновенно.
Артём побледнел.
— Юля, только не сейчас.
Она повернулась к нему.
— А почему не сейчас?
— Потому что люди сидят.
— Утром люди тебе не мешали рассуждать, какое место я занимаю в этом доме.
— Юль…
— Ты знал?
Лариса Дмитриевна перевела взгляд с невестки на сына.
— Что он должен был знать?
Артём молчал.
Юлия достала один лист и положила его перед ним.
— Ответь своей матери.
— Мы поговорим потом.
— Нет. Сейчас.
Она сказала это негромко, но в её голосе было столько твёрдости, что даже Лариса Дмитриевна не решилась перебить.
Артём медленно опустил глаза.