«Я всё лето одна тянула огород, а сын заявился с родственниками и тарой: “Мама, не будь жадной, нам на зиму нужнее”. Но они даже не догадывались, чья теперь эта дача»
— Мам, почему калитка закрыта? Открывай давай, мы за картошкой приехали! — голос Дмитрия прозвучал за воротами так уверенно и привычно, будто он подъехал не к матери на участок, а к складу, где его уже давно ждали с готовым заказом.
Марина Сергеевна застыла у кухонной мойки, держа в руках мокрую тарелку. За окном тянулось спокойное сентябрьское утро: на стекле поблёскивали капли, над грядками стелилась тонкая белёсая дымка, от соседского дома доносился запах печного дыма, смешанный с сырой землёй. У сарая аккуратно стояли ящики с томатами, сладким перцем и яблоками — всё, что она вырастила за пять долгих месяцев, почти без отдыха и помощи.
Снаружи снова коротко посигналили. Потом хлопнула дверца машины, заговорили сразу несколько голосов. Марина осторожно отодвинула край занавески и выглянула во двор. У ворот остановились два автомобиля. Из первого вышел её сын Дмитрий, из второго выбрались его жена Оксана, Оксанина мать Елена Михайловна и брат Оксаны Игорь. На земле возле машин уже валялись пустые пластиковые ящики, мешки и большие вёдра.
Никто не предупредил. Никто не спросил, удобно ли ей. Они просто приехали за урожаем.
— Марина Сергеевна! — бодро окликнула Елена Михайловна, заглядывая через забор. — Мы даже тару с собой взяли! Вам одной всё равно столько не съесть!
Тарелка в руках Марины едва слышно звякнула о край раковины.
А ведь весной эти люди говорили совсем другое.
После смерти мужа Павла дача долго стояла почти без присмотра. Марина Сергеевна не находила в себе сил сюда приезжать: слишком многое напоминало о нём. Скамейка под яблоней, которую Павел когда-то сколотил из старых досок. Выгоревшая кружка на веранде. Одинокий гвоздь у двери, где раньше висела его соломенная шляпа. Каждый предмет будто возвращал её в прошлое, где он ещё был рядом.
Но этой весной внутри неё что-то сдвинулось. В конце марта она приехала на участок одна, отворила покосившуюся калитку и остановилась. Прошлогодняя трава доходила почти до колен, краска на стенах дома облупилась, доски крыльца потемнели от сырости. Марина долго смотрела на всё это и вдруг ясно поняла: если сейчас развернётся и уедет, то вместе с этим домиком окончательно похоронит ту часть своей жизни, в которой ещё могла радоваться простым вещам.
Первым её тогда поддержал Дмитрий.
— Мам, ты правильно решила, — уверял он по телефону. — Дача тебя расшевелит. И мы будем помогать, конечно. Каждые выходные станем приезжать.
— Мне многого не надо, — осторожно отвечала Марина. — Хотя бы землю перекопать. Я уже не справляюсь, тяжело.
— Да что там копать? Я всё сделаю. Я мужчина или кто?
Оксана тоже сразу оживилась:
— Марина Сергеевна, вы только помидоров побольше посадите. Ваши маринованные — это же просто чудо. И огурцы обязательно. Банки мы вам привезём, не переживайте.
Даже Елена Михайловна однажды позвонила сама и сказала наставительным тоном:
— Участок запускать нельзя. Сейчас продукты такие дорогие, что грех землю пустой держать. Вы сажайте, а мы все вместе подтянемся и поможем.
Марина поверила.
Она заказала машину перегноя, купила семена, удобрения, плёнку для теплицы, новую лопату, длинный шланг и рассаду клубники. В апреле почти половина её скромной пенсии ушла на дачные расходы, но впервые за последние годы ей не было обидно за потраченные деньги. На подоконниках в городской квартире выстроились пластиковые стаканчики с рассадой. По вечерам над ними горели лампы, а Марина наклонялась к тонким зелёным росткам и разговаривала с ними ласково, почти так же, как когда-то разговаривала с маленьким Дмитрием.
На майские праздники сын и правда приехал.
Только пробыл меньше часа.
Он достал из багажника коробки с рассадой, обошёл участок, оглядел заросшую землю и присвистнул:
— Ничего себе… Тут работы до самой осени хватит.
— Поэтому я и просила тебя помочь, — тихо сказала Марина. — Хотя бы пару грядок вскопать.
Дмитрий поморщился и положил ладонь на поясницу.
— Мам, я бы с радостью, честно. Но после офиса спина совсем деревянная. И машина начала странно стучать, я уже в сервис записался.
— Но вчера ты говорил, что с машиной всё в порядке.
— Вчера было в порядке, а сегодня застучала.
Он торопливо чмокнул мать в щёку, пообещал «на днях обязательно выбраться» и уехал.
В следующую субботу у Оксаны внезапно разболелась голова. Потом они выбирали новый диван. Потом их позвали на день рождения коллеги. Потом были шашлыки у друзей. Потом Дмитрий прислал короткое сообщение: «Мам, сегодня никак. Давай на следующей неделе».
Эта «следующая неделя» так и не наступила.
Марина Сергеевна копала сама.
Она поднималась около пяти утра, пока солнце ещё не успевало превратить участок в раскалённую сковороду, надевала старую Павлову рубашку, завязывала волосы платком и выходила к грядкам.