— Если тебе так невыносимо рядом с моей матерью, собирай вещи и уходи!
Дмитрий зло швырнул ложку в опустевшую тарелку. Металл резко ударил по керамике, и годовалый Максим, сидевший у Алины на руках, испуганно дернулся. Малыш тут же захныкал и крепче прижался к матери, будто искал у нее защиты.
— Квартира моя, — продолжил Дмитрий, даже не пытаясь говорить тише. — Я за нее заплатил полностью. Или ты уже забыла?
Алина плотнее обняла сына. Второй год она находилась в декрете. Детские выплаты почти сразу расходились на подгузники, смеси, каши и лекарства, а ее собственная небольшая заначка давно закончилась. Теперь каждую гривну приходилось просить, будто милостыню.
— Дмитрий, твоя мама вчера выкинула все овощи, которые я замораживала Максиму для прикорма, — сдержанно сказала Алина, из последних сил удерживая голос ровным.
— Мама знает, как правильно! — отрезал он и с шумом отодвинул табурет. — Она двух сыновей подняла без ваших новомодных заморозок, блендеров и баночного питания. А ты только жалуешься с утра до ночи. Радовалась бы, что тебе вообще помогают.
Из прихожей выглянула Ирина Сергеевна. Свекровь жила у них уже пятую неделю. Сначала она приехала «буквально на пару дней, подсобить с внуком, пока у Дмитрия аврал на работе». Аврал давно закончился, но Ирина Сергеевна уезжать не собиралась.
— Дмитрий, сынок, не задерживайся, — ласково сказала она. — Тебе еще в офис ехать.
Она одернула воротник своей бордовой синтетической кофты и, поджав губы, посмотрела на невестку.
— Алинка у нас, видно, к хозяйству не приучена. Ничего не успевает бедная девочка. Ладно уж, я сама со стола уберу. Раз хозяйке некогда даже мужу завтрак нормальный приготовить. Опять одни сухие бутерброды.
Алина медленно вдохнула. В этой квартире каждое утро начиналось с замечаний. Не туда поставленная чашка превращалась в нравоучение. Пыль на полке — в доказательство ее никчемности. А к вечеру Дмитрий обязательно напоминал, кто здесь настоящий владелец.
По документам квартира принадлежала только ему. Сделку он оформил за месяц до их тихой регистрации брака в ЗАГСе.
Дмитрий дожевал кусок хлеба и потянулся к пиджаку.
— Сегодня приду поздно. С ребятами встречаемся. У дяди Романа на выходных юбилей, надо подарок решить.
— Ты же обещал вечером искупать Максима, — напомнила Алина. — У меня спину так прихватило, что я еле передвигаюсь.
— Мама поможет. Или сама как-нибудь справишься, — раздраженно бросил он. — Я, между прочим, вкалываю без остановки, чтобы вы тут в тепле жили!
Входная дверь хлопнула так, что в коридоре дрогнуло зеркало. Алина посадила Максима на коврик с мягкими развивающими кубиками и несколько секунд просто стояла рядом. Усталость давила на плечи, будто мокрое тяжелое одеяло. Отец Алины умер полтора года назад, матери не стало еще раньше. Заступиться за нее было некому. Да и уйти она не могла: родительский дом в селе давно продали.
К полудню Максим наконец уснул. Алина тихо вышла на кухню, мечтая хотя бы спокойно выпить кофе. Но у плиты уже хозяйничала Ирина Сергеевна. Она яростно терла металлической мочалкой сковороду — ту самую, с антипригарным покрытием, которую Алина не раз просила мыть только мягкой губкой.
— Ирина Сергеевна, вы же покрытие поцарапаете, — осторожно сказала она.
Свекровь даже головы не повернула.
— Ничего с ним не будет. А то у тебя вся посуда в жире стоит. Готовить толком не умеешь, так хоть старшим не мешай порядок наводить.
— Я могу сама вымыть свою сковородку.
Ирина Сергеевна усмехнулась.
— В чужой квартире, деточка, своих сковородок не бывает.
Она сунула руки под струю воды и стряхнула капли прямо в раковину.