Она машинально набрала старую комбинацию, которой пользовалась каждый день, но приложение безжалостно вернуло её к тому же окну. Пароль не подходил.
Ольга Викторовна почувствовала, как по коже от затылка до поясницы прошёл неприятный ледяной озноб. Она несколько секунд смотрела в экран, потом резко открыла список контактов и нажала на номер главного оптовика, у которого они закупались почти весь последний год.
— Максим? Доброе утро. Это Ольга Викторовна, магазин аксессуаров, — заговорила она слишком быстро, даже не поздоровавшись как следует. — У нас сегодня должна быть поставка. Почему курьера до сих пор нет?
На другом конце повисла пауза.
— Ольга Викторовна? — переспросил мужчина, и в его голосе было искреннее недоумение. — Простите, но я все вопросы решаю с Мариной Сергеевной. Она около часа назад написала, что отменяет заказ и прекращает сотрудничество по текущим договорённостям. Предоплату я уже вернул на ту карту, с которой деньги поступали.
— Как отменяет? — у Ольги Викторовны сорвался голос. — Вы что такое говорите?
— Я говорю то, что есть, — осторожно ответил Максим. — Все контакты, условия отгрузок, графики, даже список позиций у меня согласовывались только через неё. Ваших данных у меня нет, личных договорённостей с вами тоже. Извините, но я не понимаю, на каком основании вы мне звоните.
Ольга Викторовна даже не стала прощаться. Она сбросила вызов и тут же набрала сына.
В спальне Дмитрия телефон завибрировал так резко и настойчиво, что он не сразу понял, где находится. Он нащупал аппарат на тумбочке, с трудом разлепил глаза, откинул одеяло и приложил его к уху.
— Мам?.. Что случилось? Почему так рано? — пробормотал он хриплым со сна голосом.
— Дмитрий! — из динамика ударил почти визгливый, захлёбывающийся от паники крик Ольги Викторовны. — Эта гадина всё перекрыла!
— Какая гадина? — он сел на кровати, мгновенно начиная просыпаться. — Мам, ты нормально объясни. Что перекрыла? Где?
— Твоя жена! — закричала Ольга Викторовна так громко, что Дмитрий невольно отдёрнул телефон от уха. — Она поменяла пароли! Везде! В магазин не войти, соцсети отвязаны, поставщик отказался везти товар и заявил, что работает только с Мариной Сергеевной! Она забрала у нас бизнес, ты понимаешь?! Немедленно заставь её вернуть доступы! Слышишь меня?!
Сон слетел с Дмитрия окончательно. Он вскочил с кровати, сердце забилось часто и глухо, будто кто-то стучал кулаком изнутри грудной клетки. Не отключая мать, он вылетел в коридор.
Марина уже стояла возле входной двери.
Рядом с ней были два больших чемодана, набитых так плотно, что молнии на них казались натянутыми до предела. Она была одета для улицы, собрана, спокойна и без малейшей суеты проверяла документы в сумочке.
— Ты что творишь?! — сорвался Дмитрий, подбегая к ней босиком. — Мама там с ума сходит, магазин парализован, клиенты уже скандалят! Ты вообще понимаешь, что натворила? Сейчас же отдавай пароли от аккаунтов, доступ к базе и контакты поставщиков! Это наш семейный бизнес!
Марина защёлкнула замок на сумке. Потом медленно подняла взгляд на мужа. Он хотел продолжать орать, но слова застряли у него в горле: взгляд у неё был такой холодный и спокойный, что у Дмитрия неожиданно пересохло во рту.
— Какой именно бизнес, Дмитрий? — тихо спросила она.
— Наш! — выпалил он. — Семейный! Ты обязана всё вернуть!
— У вас нет никакого семейного бизнеса, — ровно произнесла Марина, отчётливо выделяя каждое слово. — Если смотреть по документам, меня у вас даже уборщицей не оформляли. Трудового договора со мной нет. Соглашения о коммерческой тайне нет. Материальной ответственности на мне тоже нет. Юридически я для вашего магазина — посторонний человек. Пустое место. Ты ведь помнишь? Твоя мама вчера сама это сказала.
Дмитрий застыл, открывая рот и тут же закрывая его, будто не мог вытолкнуть наружу ни одной связной фразы.
Марина тем временем спокойно надела куртку и продолжила:
— Все цифровые инструменты магазина с первого дня держались на мне. Раскрученные страницы в социальных сетях, рабочие мессенджеры, облачные папки с клиентскими списками, телефоны, к которым привязаны аккаунты, личные кабинеты служб доставки, таблицы с заказами, база постоянных покупательниц, переписки с байерами — всё это регистрировалось на мой личный номер и на мою личную почту.
Она сделала короткую паузу и посмотрела на него чуть внимательнее.
— Почему? Потому что твоя мама экономила на специалистах, не хотела платить администратору, не хотела разбираться в сервисах, кабинетах, рекламе и аналитике. Ей было удобно, чтобы этим занималась я. Бесплатно. По-семейному.
— Но магазин же мамин… — выдавил Дмитрий уже совсем другим тоном, почти жалобным. Он сделал шаг назад, словно надеялся, что эта дистанция как-то изменит смысл сказанного.
— Мамино там, — жёстко отрезала Марина, — только помещение, аренда которого оформлена на её ФОП, стеклянные витрины и остатки дешёвого товара на складе. Всё остальное, что приносило людей и деньги, создавала я. Клиентская база на несколько тысяч человек — моя работа. Репутация магазина — моя работа. Контакты надёжных закупщиков — тоже мои. Я это забрала. Вы ведь считали, что я никто? Значит, ничего чужого я у вас не взяла.
Дмитрий побледнел.
— Марина, подожди… Давай поговорим нормально.
— Поздно, — сказала она без злости, но так окончательно, что спорить стало бессмысленно. — Продолжайте торговать. Витрины у вас красивые, товар какой-то остался. Ольга Викторовна может сама встать за кассу, отвечать клиенткам, вести поставки и разбираться с рекламой. А отпуск на Мальдивах пусть теперь тоже планирует по-семейному.
Она взялась за ручки чемоданов. Один покатился тяжело, с глухим стуком колёс по полу, второй она подтянула следом. Дмитрий стоял посреди коридора, босой, растерянный, с телефоном в руке, из которого всё ещё доносились крики матери — сорванные, яростные, беспомощные.
Марина открыла дверь и вышла на лестничную площадку.
Она не оглянулась.