Когда на линии наконец появилась сотрудница, Марина торопливо, почти сбиваясь, объяснила, что происходит.
— Марина Сергеевна, ваши заявки отклоняются системой в автоматическом режиме, — ровным, заученно-вежливым тоном произнесла оператор. — В базе отсутствует подтверждение вашего дохода.
— В каком смысле отсутствует? — Марина даже выпрямилась. — Я работаю. У меня постоянно идут поступления и списания по дебетовым картам.
— Переводы от частных лиц не считаются официальным доходом, — без малейшей паузы ответила девушка, будто читала текст с экрана. — В налоговой службе вы не числитесь как наёмный сотрудник. Отчислений в пенсионный фонд на ваше имя за последние три года не поступало. Для банковской скоринговой системы вы проходите как человек без работы и без подтверждённого заработка. При таких вводных вы попадаете в категорию высокого риска. Одобрить кредит без официальной справки о доходах мы не можем.
Марина медленно убрала телефон от уха и положила его перед собой на стол. В маленькой подсобке стояла глухая тишина, нарушаемая только натужным, однообразным гулом старого кондиционера.
«Без работы. С нулевым доходом».
Эти слова словно ударили её по лицу. Марина откинулась на спинку стула, закрыла глаза, и память мгновенно вытащила наружу тот самый мартовский вечер трёхлетней давности. Вечер, после которого она сама, собственными руками, отрезала себе нормальную карьеру, стабильность и личную независимость.
Тогда она занимала хорошую должность ведущего специалиста в логистическом отделе крупной транспортной фирмы. Официальная зарплата, социальный пакет, медицинская страховка, понятная лестница роста — всё было выстроено и надёжно. В тот день Марина вернулась домой вымотанная, но счастливая: руководитель отдела прозрачно дал понять, что в ближайшее время её могут повысить. Однако на кухне её уже ждали.
За столом сидели Дмитрий и свекровь. В центре красовался дорогой торт из кондитерской, в чашках дымился чай. Всё выглядело слишком торжественно — и от этого почему-то тревожно.
— Мариночка, садись, — сладким, почти приторным голосом заговорила Ольга Викторовна, едва невестка успела зайти и вымыть руки. — Нам нужно обсудить важный вопрос. Семейный. Я решила открыть магазин женских украшений и аксессуаров. Помещение уже на примете, поставщиков я тоже нашла. Но мне нужен свой человек, надёжный.
Марина осторожно взяла чашку и сделала маленький глоток.
— Поздравляю, Ольга Викторовна. Только я не совсем понимаю, при чём здесь я.
— Как это при чём? — свекровь подалась к ней через стол и пристально посмотрела в глаза. — Бизнес должен быть в семье! Посторонним доверишь — обворуют, обманут, клиентов уведут, базу сольют. А ты у нас образованная, с компьютерами дружишь, в поставках разбираешься. Уходи со своей работы, Мариночка. Будешь вести магазин вместе со мной. Всё наше — общее. Дмитрий тоже поможет. Поднимем дело, заживём по-настоящему!
— Подождите, — Марина тогда ещё пыталась говорить спокойно и разумно. — У меня хорошая должность. Стабильная работа. Я не могу просто взять и уволиться в никуда. А зарплата? На что я буду рассчитывать?
— Да какая ещё зарплата, девочка моя? — Ольга Викторовна всплеснула руками так, будто Марина произнесла невероятную глупость. — Зарплату получают те, кто всю жизнь пашет на чужого дядю. А мы будем делить прибыль. Ты не работницей будешь, а партнёром. Мы же семья, у нас всё в общий котёл. Зачем тебе этот офис, если можно трудиться на себя?
Дмитрий подошёл к жене со спины, положил ладони ей на плечи и начал мягко разминать шею.
— Марин, ну правда, — сказал он тихо, почти ласково. — Маме одной не справиться. Она в этих соцсетях, накладных и интернет-заказах ничего не понимает. А ты умная, быстро всё наладишь. Я с документами подключусь, буду помогать. Сделаем не магазин, а конфетку. Ну помоги семье.
И Марина уступила. Через несколько дней она написала заявление об увольнении по собственному желанию.
Дмитрий, разумеется, ни к чему всерьёз так и не «подключился». Как работал менеджером в автосалоне, так там и остался, предпочитая не лезть в материнские дела. Зато Марина оказалась втянута по самую макушку.
Именно она с нуля завела страницы магазина в социальных сетях. Она настраивала таргетированную рекламу, разбиралась с рекламными кабинетами, подбирала аудитории. Она отсеяла мутных перекупщиков, которых поначалу привела свекровь, и нашла нормальных прямых поставщиков. Марина сутками отвечала клиенткам, вела базу заказов, оформляла обмены и возвраты, сглаживала конфликты с недовольными покупательницами и вытаскивала на себе все провалы с доставками.
Магазин взлетел не благодаря удаче и не из-за «семейной энергии», а исключительно потому, что Марина работала на износ, без выходных и нормального отдыха. С деньгами первое время всё казалось не таким уж страшным. Крупные суммы ей были не нужны: Дмитрий переводил деньги на бытовые расходы, а Ольга Викторовна время от времени скидывала ей на карту небольшие переводы.
И вот теперь итог. Прошло три года, а она сидит в подсобке этого самого «семейного бизнеса» и выясняет, что для банка её будто не существует. Нет трудового стажа. Нет официальной зарплаты. Нет договора. Нет отчислений. А все переводы от Ольги Викторовны — не оплата труда, а милостыня хозяйки своей прислуге. Подачки, замаскированные под заботу.
Три года Марина строила дело, которое юридически не имело к ней никакого отношения.
Вечером того же дня Ольга Викторовна пришла к ним на ужин. Марина как раз накрывала на стол и ставила тарелки с запечённым мясом. Двигалась она резко, машинально, будто выполняла привычные действия без всякого участия мыслей.
— А я сегодня такое провернула! — свекровь сияла от удовольствия, устраиваясь во главе стола и наливая себе сок. — Дмитрий, помнишь, Алина жаловалась, что совсем устала на своей работе?
Алина, младшая сестра Дмитрия и обожаемая дочь Ольги Викторовны, трудилась администратором в салоне красоты по графику два через два и, по мнению матери, невероятно перетруждалась, целыми днями отвечая на звонки клиентов.