Остальные же участники этого семейного проекта вкладывались куда скромнее. Максим, младший брат Андрея, с важным видом отправлял в общий котёл то 400, то 800 грн за месяц и каждый раз пояснял, что сейчас у него «сложный период, кризис и поиск себя». Ольга Сергеевна из своей пенсии откладывала по 200 грн, зато распоряжалась накоплениями так уверенно, словно именно она одна содержала весь этот странный механизм. А младшая сестра вообще не считала нужным что-либо вносить, но при этом к деньгам из «фонда» обращалась регулярно и без малейшего стеснения.
За все три года Мария ни разу не попросила оттуда ни одной гривны. Сломался телефон — она спокойно купила новый с премии. Прихватило спину, понадобился курс массажа — заплатила сама, даже не стала поднимать разговор. Она привыкла рассчитывать на себя и не хотела устраивать сцены из-за денег.
Зато для остальных общий счёт давно превратился в удобный кошелёк, из которого можно брать когда угодно и сколько получится.
Первым отличился Максим. Он «совершенно случайно» разбил свою старенькую машину, въехав в столб. На ремонт ему тут же выделили 48 000 грн. Объяснялось это просто: «Максим ведь таксует, это его заработок, он семью кормит». Правда, таксистом Максим успел побыть всего три недели, и именно на этом его трудовая карьера временно закончилась.
Через полгода Алина, младшая сестра Андрея и Максима, тяжело «переживала эмоциональное потрясение» после развода. Её срочно решили спасать отдыхом, и из общего фонда ушли ещё 36 000 грн на двухнедельную поездку к морю в Одессу. Формулировка была трогательная: «девочке надо прийти в себя и немного развеяться».
Минувшей осенью Ольга Сергеевна вдруг пришла к выводу, что шифер на крыше её дачи безнадёжно устарел и портит весь вид участка. Спорить с ней никто не стал. Из общих денег сняли ещё 60 000 грн на металлочерепицу и сопутствующие расходы.
А когда полгода назад Мария осторожно сказала, что ей для вечерней удалённой работы срочно нужен нормальный мощный ноутбук вместо старого, который уже едва включался, на неё обрушилась такая буря возмущения, будто она потребовала оплатить ей личный самолёт.
Ольга Сергеевна тогда едва не захлёбывалась негодованием в телефоне:
— Мария, ты вообще себя слышишь? Какие ноутбуки? Этот фонд создавался для серьёзной помощи, для настоящих бед, для спасения семьи! А твоя работа за компьютером — это капризы. Хочешь новую технику — зарабатывай и покупай. Ты взрослая женщина, нечего висеть на семейном бюджете!
Мария тогда промолчала. Проглотила обиду, оформила ноутбук в рассрочку и больше к этой теме не возвращалась. Но теперь, сидя в стоматологической клинике после операции, она вдруг очень ясно поняла: правила действовали для кого угодно, только не для неё.
Домой она ехала, сжимая зубы — и от боли, и от злости. Щека ныла, анестезия постепенно отпускала, во рту тянули швы. Но куда сильнее болело другое: унижение, накопившееся за годы. Внутри поднималась такая ярость, что, казалось, ею можно было бы растопить лёд посреди зимы.
Ближе к шести вечера в прихожей хлопнула дверь. Андрей вернулся домой. На вид он был слегка сбит с толку, но изо всех сил пытался держаться уверенно, изображая самостоятельного главу семьи, который никому ничего объяснять не обязан. Увидев Марию с холодным компрессом у щеки и взглядом человека, которого довели до предела, он заметно смутился, кашлянул и молча прошёл на кухню.
Мария пошла следом. Она остановилась в дверном проёме, скрестила руки на груди и произнесла ровно, ледяным голосом, отчётливо выделяя каждое слово:
— Ну что, кормилец. Рассказывай. Какая вселенская катастрофа случилась у твоей мамы или у твоих родственников, что тебе понадобилось вычистить наш общий счёт до нуля? Кто умирает? Максима посадили? У твоей матери инфаркт? Говори.
Андрей отвернулся к раковине, открыл воду, налил стакан, сделал несколько глотков и только потом соизволил посмотреть на жену. На лице у него появилось раздражение человека, которого, по его мнению, несправедливо допрашивают из-за пустяка.
— Маш, ну хватит раздувать трагедию на ровном месте, — недовольно сказал он. — Никто не умирает. Со здоровьем у всех всё нормально.
— Нормально? — Мария даже задохнулась от возмущения. — Андрей, я только что из челюстно-лицевой хирургии! Мне разрезали десну, у меня швы во рту! Я попросила 34 000 грн из наших денег, которые мы копили три года. А ты заявил, что на счёте пусто, потому что всё перевёл маме. Объясни мне, пожалуйста, какая причина стоила 120 000 грн, если все живы и здоровы?
Андрей опустил глаза в пол, переминался с ноги на ногу, будто школьник у доски, и наконец выдал ответ настолько нелепый, что Мария на несколько секунд просто перестала понимать происходящее.
— У мамы… В общем, у неё началась тяжёлая возрастная депрессия. Она говорит, что жизнь проходит мимо, что она ничего толком не видела, кроме дачи, огорода и поликлиник. Ей срочно нужны были хорошие эмоции, смена обстановки, впечатления.
Мария замерла.
— И?
— И вот, — Андрей вскинул подбородок, словно защищал не безумную трату, а благородный поступок. — Она увидела рекламу круиза по Днепру. Теплоход люкс-класса, каюта с балконом, экскурсии, рестораны, вечерние программы. Две недели отдыха. К тому же, как оказалось, перед поездкой Ольге Сергеевне срочно понадобилось полностью обновить гардероб.