К этому прибавлялись корм для кота, какие-то бытовые мелочи, то кран подтянуть, то розетку заменить, то в ванной что-нибудь подмазать. В общем, голодной я не сидела, но и свободных денег, которые можно раздавать направо и налево, у меня не водилось.
Жильё было моё. Обычная двухкомнатная квартира в кирпичном доме. После развода муж оставил её мне и уехал в другой город. Разошлись мы ещё пятнадцать лет назад: он начал новую жизнь там, а я осталась здесь, в привычных стенах.
И вот подошёл мой день рождения.
Исполнялось мне шестьдесят три. Дата вроде бы не юбилейная, без круглой цифры, но дочь упёрлась: надо собраться, посидеть по-семейному. Решили отмечать у меня, потому что в их съёмной квартире пятерых человек толком и разместить было негде.
Я с утра крутилась на кухне. Сделала несколько закусок, испекла пирог, нарезала салаты, достала хорошую скатерть. Первой пришла дочь, потом Андрей, а ещё моя двоюродная сестра Марина с мужем.
Марина принесла мне кастрюлю. Эмалированную, добротную, тяжёлую, с толстым дном. Она знала, что я давно присматривалась к такой — для тушения мяса и овощей, — но всё жалела отдать за неё около тысячи шестисот гривен. Я растрогалась, обняла её, поблагодарила, и мы стали рассаживаться за стол.
Дочь с Андреем появились немного позже. Дочь протянула мне конверт. Внутри лежали две тысячи гривен и открытка, исписанная её аккуратным почерком почти до краёв. Я прочитала пожелания, почувствовала, как защипало в глазах, и убрала открытку в ящик, чтобы потом ещё раз перечитать спокойно.
Андрей тоже заулыбался и вынул из пакета коробку.
Она была затянута прозрачной плёнкой. На крышке — блестящий золотистый рисунок и крупная надпись: «Ассорти шоколадных конфет». Я сразу поняла, откуда эта коробка. Такие лежали в супермаркете возле моего дома на нижней полке, под жёлтым ценником примерно в пятьдесят пять гривен.
Я промолчала. Просто сказала спасибо, поставила коробку на стол и открыла.
Внутри конфеты лежали в два ряда, каждая в бумажной розетке. Верхний слой уже поседел: на шоколаде выступил белёсый налёт. Я перевернула упаковку и посмотрела на штамп снизу. Срок годности закончился три недели назад.
Андрей заметил, что я рассматриваю дату, и коротко засмеялся:
— Да нормальные они, Наталья Викторовна, ничего им не будет.
Я не стала отвечать. Марина лишь мельком глянула на меня, и по этому взгляду было ясно: она всё поняла. Дочь сидела рядом, и я почти сразу догадалась, что о подарке она не знала. Андрей, скорее всего, купил эту коробку сам, на бегу, за четверть часа до выхода, когда заскочил в магазин за хлебом или ещё какой-то мелочью.
За столом он держался оживлённо. Много шутил, рассказывал про клиента, который принёс ему в ремонт микроволновку, а внутри у неё всё было покрыто засохшей грязью. Муж Марины, Роман, смеялся громче всех. Марина улыбалась вежливо, без особого веселья. А дочь ковыряла вилкой салат и всё больше смотрела не на людей, а в свою тарелку.
Когда дело дошло до чая и я начала резать пирог, Андрей вдруг произнёс, будто просто продолжал общий разговор:
— Тяжёлый год какой-то пошёл. Заказов почти нет, люди на всём экономят. Машина ещё стала, телефон в кредит висит, аренду опять подняли. Еле вытягиваем.
Я в это время ставила чайник на плиту. Самый обычный, металлический, со свистком. Электрический у меня сломался ещё неделю назад: перегорел нагревательный элемент, а до покупки нового руки так и не дошли.
Пламя под чайником загудело, вода начала понемногу нагреваться. Я обернулась к столу и спросила прямо:
— Андрей, ты сейчас это к чему говоришь?
Он сделал невинное лицо, пожал плечами и развёл руками:
— Да ни к чему, просто сказал. Вы же сами понимаете, какие времена. Вам-то, конечно, спокойнее: пенсия есть, клиентки ходят, квартира своя. Не бедствуете.
И вот в этот момент я посмотрела на него совсем другими глазами. Уже не как на непутёвого зятя, который то и дело путает свой кошелёк с моим. Передо мной сидел взрослый мужчина, только что вслух сформулировавший то, что я давно чувствовала, но не хотела до конца признавать.
Он не просто занимал у меня деньги. Внутри себя он был уверен, что я обязана помогать. Потому что мне, по его мнению, легче. Потому что у меня есть своё жильё. Потому что у меня всё «стабильно». Потому что я мать его жены, пенсионерка, и, значит, моим деньгам всё равно некуда деваться.
Я не произнесла ни слова. Чайник засвистел резко и тонко. Я сняла его с плиты, залила заварку, разлила чай по чашкам. Пирог ели почти в полной тишине. Андрей, кажется, даже не понял, что сказал что-то обидное. Для него это была обычная фраза, брошенная между делом. Может, он и правда не вкладывал в неё злобы. Но для меня она прозвучала как итог последних двух лет.
Он принёс мне коробку конфет за пятьдесят пять гривен. Просроченную коробку. И при этом считал, что ничего страшного не произошло, ведь я, по его словам, «не бедствую».
После чая гости начали собираться. Марина задержалась рядом со мной в прихожей.