и ваш расчёт на то, что я, обнаружь Марина недостачу, заставлю её замолчать и всё замну внутри семьи.
Ирина Павловна сразу поняла: дальше притворяться бессмысленно. Маска растерянной пожилой женщины слетела с неё в одно мгновение. Щёки покрылись багровыми пятнами, она резко поднялась с дивана и, вместо оправданий, пошла в атаку.
— А что такого?! — сорвалась она на визг. — Да, собирались взять! И что, вам жалко? У неё там миллион двести тысяч гривен просто лежит, цветочки свои разводить! А твоего брата ищут люди, которым он должен! Мы бы всё отдали! Не сразу, потом, частями! Вы тут живёте припеваючи, по кафе ходите, деньги тратите, а мы каждую гривну считаем! Ты сам должен был помочь, без напоминаний!
— Я никому ничего не должен, — произнёс Дмитрий тихо, но в его голосе было столько холода, что Ирина Павловна на секунду осеклась. — Эти деньги Марина заработала сама. Своим трудом, своими ночами без сна, своими проектами. А вы собирались их украсть. Не занять, не попросить, а именно украсть. И теперь пытаетесь прикрыть это красивыми словами про помощь семье. Мама, ниже этого уже некуда.
— Ты нас на эту цветочницу променял! — выкрикнул Егор, осмелев за материнской спиной. — Тряпка! Под каблук лёг! Жена сегодня есть, завтра уйдёт, а мать у человека одна!
Дмитрий медленно повернулся к нему и сделал шаг вперёд.
— На выход, — сказал он, указывая в сторону прихожей. — Оба.
В его взгляде не осталось ни сомнений, ни жалости. Только твёрдое, ледяное решение. Егор тут же сник, прижал плечи и начал боком пробираться к двери, стараясь не смотреть брату в глаза.
— Чтобы больше я вас в этой квартире не видел. Никогда, — продолжил Дмитрий. — И даже не думайте звонить Марине или появляться у неё на работе. Если узнаю, что вы снова пытаетесь к ней подойти, я лично обращусь в полицию. И подробно расскажу, как вы собирались залезть в чужой корпоративный счёт.
Ирина Павловна по привычке схватилась за грудь, театрально закатила глаза и пошатнулась, будто вот-вот лишится чувств. Но Дмитрий не двинулся с места. Не подбежал, не поддержал, не испугался.
Поняв, что представление больше не действует и зрителей в зале не осталось, она резко выпрямилась, схватила сумку, даже не вспомнив о принесённом пироге, и почти бегом направилась в прихожую. Через несколько мгновений входная дверь громко хлопнула. В тишине квартиры остался только тяжёлый запах её старых приторных духов.
Дмитрий опустился на диван так, словно силы разом оставили его. Он закрыл лицо ладонями и долго молчал. Марина подошла, села рядом и обняла его за плечи, крепко, без слов.
— Прости меня, Мариш, — глухо сказал он наконец, не поднимая головы. — Я понимал, что они привыкли думать только о себе. Но не мог представить, что они способны на такую мерзость. Мне перед тобой ужасно стыдно.
— Тебе не за что просить прощения, — тихо ответила Марина, проводя ладонью по его спине. — Ты сделал главное. Ты поверил мне. Ты выбрал нас. Остальное мы переживём.
Прошло пять месяцев.
Холодная зима незаметно отступила, уступив место мягкой, солнечной весне. Проект по озеленению коворкинг-центра Марина завершила точно в оговорённые сроки, и результат привёл заказчиков в настоящий восторг. Вскоре ей предложили ещё два серьёзных контракта, и она уже подумывала о расширении команды. Её студия фитодизайна уверенно росла и приносила не только доход, но и ощущение правильного пути.
В их с Дмитрием доме впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Больше не было внезапных визитов без приглашения, бесконечных просьб «выручить до лучших времён», упрёков за покупки и разговоров, начинавшихся со слов «у меня давление». Дмитрий окончательно перерезал ту финансовую нить, за которую его годами дёргали как за поводок.
Иногда до них доходили обрывки новостей через общих знакомых. Когда Егор понял, что никто не собирается закрывать его долги вместо него, ему пришлось продать дорогой игровой компьютер, съехать из арендованной квартиры обратно к матери и устроиться кладовщиком на логистический склад. Теперь он сам рассчитывался с коллекторами. Выяснилось, что обычная физическая работа способна неплохо прочищать голову, и разговоры о быстрых заработках на криптовалюте у него как-то сами собой прекратились.
Ирина Павловна ещё несколько раз пыталась дозвониться Дмитрию на работу. Начинала жалобно, рассказывала, как им трудно, как всё дорого, как здоровье подводит. Но Дмитрий отвечал ровно, коротко и только по существу. Стоило разговору свернуть к деньгам, он спокойно завершал звонок. Без доступа к кошельку старшего сына её привычные манипуляции быстро потеряли силу.
Однажды утром Марина сидела на кухне, залитой тёплым весенним светом, и неторопливо пила кофе. Рядом лежал телефон, на экране которого одно за другим появлялись сообщения от поставщиков. Она посмотрела на него и улыбнулась.
Пароль от телефона по-прежнему знала только она.
Но теперь это уже не имело прежнего тревожного смысла. Главное было в другом: Марина точно знала, что её личные границы охраняет человек, которому не нужны никакие пароли, чтобы доверять ей без остатка и защищать от любой беды.