— Речь о визите в пятницу, — продолжила женщина. — Планировалось подготовить доверенность на распоряжение недвижимостью. Заявление оставляла Елена Викторовна, ваша свекровь, если я правильно поняла. Нам необходимо подтверждение самого владельца, потому что квартира зарегистрирована на Сергея Викторовича.
Алина словно окаменела. По спине прошёл холод.
— Извините, какая именно доверенность? — уточнила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Генеральная. С правом распоряжаться квартирой по адресу… — сотрудница назвала их дом и номер квартиры, — включая продажу, дарение и другие юридические действия. В заявлении было указано, что документ нужен на случай, если собственник, то есть ваш супруг, по состоянию здоровья или по иным причинам окажется надолго недоступен.
У Алины вмиг пересохло во рту. Казалось, кровь отхлынула от лица.
— А разве такую доверенность можно оформить без личного согласия Сергея Викторовича? — спросила она, изо всех сил удерживая спокойный тон.
— Нет, разумеется, — ответила нотариус уже осторожнее. — Доверенность подписывает только сам владелец, добровольно и лично. Ваша свекровь принесла некоторые бумаги и попросила заранее подготовить проект, чтобы Сергею Викторовичу осталось лишь прийти и поставить подпись. Она уверяла, что он обо всём знает и должен подойти в ближайшее время.
— Он ничего не знает, — жёстко произнесла Алина. — Сергей сейчас в командировке. О доверенности он мне не говорил, и я уверена, что подписывать подобное он не собирался.
На линии на несколько секунд повисло тяжёлое молчание.
— В таком случае я отменю запись на пятницу до прояснения ситуации, — наконец сказала нотариус. — И передайте, пожалуйста, Сергею Викторовичу: если он захочет разобраться, пусть свяжется с нами лично.
Алина отключила звонок, но ещё долго сидела неподвижно, уставившись перед собой. Генеральная доверенность. Продажа. Дарение. Квартира. И всё это якобы «на случай длительной недоступности по состоянию здоровья». От этих слов внутри поднималась мутная тревога. Неужели Елена Викторовна действительно заранее продумывала вариант, при котором Сергей окажется беспомощным, исчезнет или не сможет принимать решения, а жильём начнёт распоряжаться она?
Не выдержав, Алина сразу набрала мужа.
— Серёж, у меня для тебя, кажется, очень плохие новости, — сказала она, как только он ответил.
Она подробно пересказала весь разговор с нотариальной конторой, не пропустив ни одной детали. Сергей молчал так долго, что Алина уже испугалась и спросила, слышит ли он её.
— Слышу, — наконец глухо отозвался он. — Алин, это уже не мамины переживания и не её привычка всё контролировать. Доверенность на продажу квартиры за моей спиной — это попытка залезть в чужую собственность.
— И что теперь? — тихо спросила она.
— Я возвращаюсь раньше, — коротко ответил Сергей. — Завтра возьму билет. На месте будем разбираться.
Он действительно приехал на два дня раньше, чем планировал. Усталый, мрачный, с таким выражением лица, что Алина сразу поняла: разговор предстоит тяжёлый. Первым делом Сергей отправился в ту самую нотариальную контору, захватив с собой все документы на квартиру. Алина осталась дома, но весь вечер не могла найти себе места: то подходила к окну, то проверяла телефон, то снова начинала ходить из комнаты в комнату.
Вернулся он уже поздно. Лицо у него было неподвижным, будто вырезанным из камня.
— Ну? — Алина встретила его прямо у двери. — Что сказали?
— Нотариус подтвердила: мама приходила лично, — Сергей тяжело опустился на стул в прихожей. — Принесла копию старого свидетельства о праве собственности. Ещё тех времён, когда квартира числилась за бабушкой до оформления наследства. Видимо, она решила, что эти бумаги можно использовать, и не учла, что нотариус всё равно будет проверять актуальные данные через государственный реестр прав на недвижимость.
— То есть она пыталась оформить доверенность, опираясь на устаревшие документы? — уточнила Алина, хотя ответ уже был очевиден.
— Похоже, да, — кивнул Сергей. — Но самое мерзкое не это. Нотариус сказала, что мама уверяла: «сын скоро придёт подписывать». Значит, она либо рассчитывала как-то меня продавить, либо… — он замолчал на секунду, — либо собиралась подделать подпись или найти обходной путь.
Алина почувствовала, как у неё неприятно сжалось внутри. Её работа в государственном реестре вещных прав на недвижимость дала ей слишком много примеров подобных историй. Через её отдел проходили десятки дел, где родственники, знакомые или «помощники» пытались провернуть сделки с квартирами за спиной собственников. Тогда всё это казалось чужими трагедиями. Теперь такая схема вдруг оказалась рядом — в их собственной семье.
— Серёж, я на работе такого насмотрелась, что мне даже думать страшно, — негромко сказала она. — Обычно подобные истории ничем хорошим для владельца не заканчиваются. Нам надо серьёзно поговорить с твоей мамой. И ещё — обязательно проконсультироваться с юристом. Нужно официально защитить квартиру: поставить запрет на любые действия без твоего личного присутствия и подписи.
— Согласен, — Сергей устало провёл ладонью по лицу. — Но сначала я хочу услышать от неё самой, зачем ей это понадобилось.
К Елене Викторовне они поехали уже на следующий день. Марию оставили у соседки, чтобы ребёнок не оказался свидетелем взрослого разговора. Свекровь открыла дверь не сразу. Увидев их на пороге, она заметно напряглась, будто заранее поняла, с чем они пришли.
— Мама, — начал Сергей без долгих вступлений, едва они вошли в квартиру, — мне звонили из нотариальной конторы «Гарант». Рассказали о доверенности, которую ты пыталась оформить на распоряжение моей квартирой. Объясни, пожалуйста, что это было.
Елена Викторовна побледнела, но почти сразу взяла себя в руки и выпрямилась.
— А что такого? — произнесла она с деланным спокойствием. — В жизни всякое бывает. Вдруг с тобой что-нибудь случится: авария, болезнь, мало ли. И что тогда? Квартира останется без хозяина, ни продать её, ни решить что-то по ней. Я ведь не для себя старалась. Для вас. Для Марии в первую очередь.
— Мама, — голос Сергея стал жёстким, — квартира не останется «без хозяина». У меня есть жена. Есть дочь. По закону мои наследники — Алина и Мария. Если со мной что-то случится, именно они будут распоряжаться имуществом. Мне не нужна доверенность на тебя. Тем более генеральная, с правом продажи и дарения.
— Ты просто не понимаешь, — голос Елены Викторовны дрогнул, но в глазах у неё вспыхнуло раздражение. — А если Алина что-нибудь задумает? Разведётся с тобой, потом выйдет за другого, а квартиру через дочь всё равно приберёт к рукам. Я хотела подстраховаться. Чтобы жильё осталось в нашей семье и не ушло чужим людям.
Алина стояла рядом и молча слушала. После этих слов внутри у неё будто оборвалась последняя нить. Всё стало предельно ясно: свекровь с самого начала видела в ней не жену Сергея, не мать своей внучки и не члена семьи, а временную помеху и опасность для семейной квартиры.