— Воспитательница сказала, что солнце у меня получилось лучше всех! — Мария потрясла рисунком так, будто держала в руках настоящий диплом.
— Оно и правда замечательное, моя хорошая, — Алина наклонилась и поцеловала дочь в тёплую макушку.
На несколько коротких мгновений тревога отступила. Перед ней было самое важное — живое, доверчивое, радостное. То, ради чего нельзя опускать руки и позволять чужим людям распоряжаться её жизнью.
Вечером дома Алина накормила Марию, уговорила лечь пораньше, объяснив, что утром снова нужно в садик, а сама осталась на кухне. Чай в чашке давно остыл, на поверхности появилась тонкая плёнка, но она даже не притронулась к нему. Она ждала Сергея и мысленно снова и снова прокручивала услышанный разговор.
Сергей вернулся ближе к девяти. Усталый, с серым от напряжения лицом. Он работал инженером на заводе и нередко задерживался допоздна. В прихожей он скинул обувь, тяжело выдохнул и заглянул на кухню.
— Есть что-нибудь поесть? Я зверски голодный, — сказал он и, проходя мимо, привычно чмокнул Алину в макушку.
— Сейчас разогрею, — она поднялась, открыла холодильник, поставила кастрюлю на плиту и постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Серёж, ты вчера с мамой разговаривал?
— Разговаривал. А что? — Сергей опустился на стул и устало провёл ладонью по глазам.
— О чём именно?
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Да ни о чём особенном. Она спрашивала, как у меня дела. Я сказал, что на работе аврал, проект вымотал, начальник совсем уже меру потерял. Обычный разговор. А почему ты спрашиваешь?
Алина поставила перед ним тарелку с гречкой и котлетой, но сама не отошла к плите. Села напротив, сцепила пальцы на столешнице и несколько секунд собиралась с духом.
— Сегодня я случайно услышала, как твоя мама рассказывала тёте Ольге и Ирине Сергеевне, будто ты устал от семейной жизни и думаешь о разводе. А ещё сказала, что если ты со мной разведёшься, то мне здесь, — Алина обвела взглядом кухню, — делать будет нечего и придётся съезжать.
Сергей застыл, не успев донести вилку до рта.
— Что? — медленно переспросил он. — С чего она вообще это взяла?
— Вот и я пытаюсь понять — с чего, — у Алины предательски дрогнул голос. — Ты действительно говорил ей, что тебе надоел наш брак?
— Алин, я говорил, что устал от работы. От начальника, от бесконечных правок, от этого проклятого проекта. Про тебя, про нас, про развод — ни слова, — Сергей положил вилку на край тарелки и внимательно посмотрел на жену. — Ты правда могла подумать, что я жаловался маме на тебя?
— Я уже не знаю, что думать, — Алина опустила взгляд. — Но я своими ушами слышала, как она сказала: «Недолго Алине здесь осталось жить». Именно так. Слово в слово.
Сергей откинулся на спинку стула и с силой потёр лицо ладонями.
— Она сама себе всё придумала, понимаешь? Взяла мою усталость от работы, перевернула её в усталость от жены, а потом уже сама дошла до развода. Я давно замечаю, что она к тебе придирается по любому поводу.
— Замечаешь, но я молчу, потому что не хочу устраивать с ней войну, — тихо произнесла Алина. — А выходит, она уже за нас всё решила. И даже соседкам успела объявить.
Сергей поднялся из-за стола, прошёлся по маленькой кухне и остановился у окна, глядя в тёмное стекло.
— Значит так, — сказал он после паузы, не оборачиваясь. — Завтра поговорим с ней вместе. Без намёков и обходных путей. Я сам скажу, что никакого развода у нас не будет и что в нашу семью ей вмешиваться нельзя.
— А квартира? — спросила Алина. — Она сказала, что жильё вроде как завещано тебе, но пока она жива, распоряжаться им будет она. И если захочет, меня с Марией отсюда выставит.
Сергей резко нахмурился.
— Квартира уже оформлена на меня. Бабушка оставила её мне, я вступил в наследство два года назад. Ты же помнишь, мы вместе ездили к нотариусу.
— Помню, — кивнула Алина. — Только, похоже, твоя мама считает иначе.
— Тогда ей пора напомнить, как всё обстоит на самом деле, — жёстко ответил Сергей.
На следующий день, в субботу, Елена Викторовна появилась у них, как всегда, без звонка. У неё был собственный ключ, и она искренне полагала, что в этом нет ничего странного. Сергей специально отпросился с работы пораньше, чтобы застать её дома.
Едва свекровь переступила порог, он сказал:
— Мам, проходи. Нам нужно поговорить.
Елена Викторовна сразу насторожилась, но прошла на кухню и села за стол, аккуратно сложив руки перед собой, будто ученица, вызванная к директору.
— Что произошло? Мария заболела?
— С Марией всё хорошо, она у соседки играет, — ответила Алина и села рядом с мужем.
Сергей не стал тянуть.
— Мама, Алина рассказала мне, что ты говорила тёте Ольге и Ирине Сергеевне о нашем разводе. Будто я устал от брака и собираюсь расходиться с женой. Это неправда. Я говорил тебе только о работе, о начальнике и о проекте. Ничего подобного про Алину и нашу семью я не произносил.
Елена Викторовна побледнела, но почти сразу взяла себя в руки и привычным движением поправила воротник блузки.
— Ну ты же сам сказал, что устал, — начала она оправдываться. — Я просто подумала…
— Ты не просто подумала, — перебил её Сергей. — Ты додумала то, чего не было. А потом рассказала соседкам, что Алина скоро здесь жить не будет, и заявила, будто квартирой распоряжаешься ты. Хотя прекрасно знаешь: квартира давно оформлена на меня.
— Знаю, конечно, знаю, — поспешно закивала свекровь. — Но я же мать. Я переживаю за тебя.
— Переживать — это спросить, всё ли у нас в порядке, — впервые вмешалась Алина, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — А не решать за нас с Сергеем, где мне жить и где не жить. И уж точно не обсуждать это с соседками так, словно я какая-то вещь, которую можно в любой момент вынести за дверь.
— Алина, ты всё слишком остро воспринимаешь, — попыталась смягчить разговор Елена Викторовна.
— Мам, — снова сказал Сергей, — если подобное повторится ещё раз, если ты снова станешь обсуждать наш брак с посторонними или решать, кому здесь можно жить, а кому нет, я сменю замок. И встречаться мы будем где угодно, только не в этой квартире.
Елена Викторовна ахнула и прижала ладонь к груди.
— Ты мне угрожаешь? Собственной матери?
— Нет, — спокойно ответил Сергей. — Я обозначаю границы. Ты моя мать, я люблю тебя и уважаю. Но этот дом — мой, Алины и Марии. И то, как мы живём, решаем мы сами.
Тот разговор закончился слезами Елены Викторовны, громко хлопнувшей входной дверью, и звонком спустя час. Свекровь извинялась, говорила, что погорячилась, что всё неправильно поняла. Она вообще умела быстро остывать, когда чувствовала, что зашла слишком далеко.
Алина приняла извинения спокойно, без лишних слов. Но никаких иллюзий у неё не возникло. Внутри она ясно понимала: это не конец, а всего лишь пауза.
И предчувствие её не обмануло. Примерно через месяц, уже в начале осени, ситуация неожиданно получила продолжение.
Всё началось с телефонного звонка. Алина была дома одна: Сергей уехал на неделю в командировку, Мария находилась в садике. На экране высветился незнакомый номер, и она ответила не сразу.
— Добрый день, вас беспокоит нотариальная контора «Гарант», — произнёс в трубке вежливый женский голос. — Могу я поговорить с Сергеем Викторовичем?
— Его сейчас нет в городе, он в командировке, — настороженно сказала Алина. — Я его жена. Могу что-то передать?
— Понимаете, у нас в журнале стоит запись на имя вашего мужа.