Алёна чуть подалась к Наталье Сергеевне и быстро что-то прошептала ей на ухо. Та, наоборот, отстранилась, будто не захотела даже слушать.
Судья тем временем перелистывала документы: чеки, договор на монтаж окон, квитанции об оплате, распечатанные фотографии квартиры до ремонта и после него. Эти снимки Марина когда-то случайно сохранила в телефоне — и теперь именно они оказались важнее любых разговоров.
Алёна всё-таки не сдержалась:
— Ваша честь, она ведь пользовалась квартирой бесплатно. Ремонт можно считать оплатой за проживание.
Судья подняла на неё взгляд.
— Квартира оформлена на вас?
— Нет, но я…
— В таком случае ваши рассуждения не относятся к предмету спора.
Алёна резко замолчала. Марина, кажется, впервые видела, чтобы та не нашлась с ответом.
Иск удовлетворили не полностью, но в значительной части. Суд не принял расходы на мелкие работы и смеситель: по ним не было отдельного договора и достаточного подтверждения. Зато трубы, окна, стиральная машина и обои вошли в сумму взыскания.
Наталью Сергеевну обязали выплатить Марине сто двадцать четыре тысячи гривен в течение трёх месяцев.
Но точка в этой истории была поставлена не в зале суда.
Она случилась в РАГСе.
В ноябре Марина и Андрей пришли получить свидетельства о расторжении брака. Всё заняло несколько минут: подойти к окошку, показать паспорта, расписаться в журнале, забрать документ.
Андрей стоял рядом, засунув руки в карманы куртки. Он молчал.
Марина подписалась первой. Ровно, спокойно, без дрожи в пальцах. Взяла свой экземпляр и отошла в сторону.
Потом расписался Андрей. Тоже получил документ.
На улице их встретил сырой ноябрьский холод. Деревья уже стояли почти голые, по ступенькам РАГСа гоняло сухие листья. Марина убрала свидетельство в сумку, застегнула молнию и посмотрела на бывшего мужа.
— Передай Алёне, — сказала она негромко. — Приживалка выписалась. Официально.
Андрей ничего не произнёс. Только едва заметно кивнул.
Он так и остался на крыльце, пока Марина дошла до остановки, дождалась маршрутку, села и уехала.
Первые две недели София каждый вечер спрашивала об отце. Потом стала вспоминать через день. Потом — раз в неделю. Марина каждый раз отвечала одно и то же:
— Папа тебя любит. Вы будете видеться.
Андрей приезжал за Софией по субботам. Возвращал её ровно к шести вечера. Алименты переводил на карту Марины двадцать пятого числа каждого месяца.
Наталья Сергеевна в декабре перечислила шестьдесят тысяч гривен. Оставшиеся шестьдесят четыре тысячи пришли в феврале, почти перед истечением срока.
Алёна так и не позвонила. Ни с извинениями, ни с претензиями, ни просто чтобы сказать хоть что-то. Она будто растворилась.
Марина по ней не скучала.
В марте, ровно через год после того дня, когда Наталья Сергеевна объявила о продаже квартиры, Марина внесла первый взнос за свою однокомнатную квартиру в новостройке. Сто двадцать четыре тысячи гривен, полученные по решению суда. Ещё сто восемь тысяч — с её вклада. Остальное — ипотека на пятнадцать лет.
Квартира находилась на четвёртом этаже. Балкон выходил на южную сторону. София носилась по пустым комнатам, хлопала ладошами и восторженно кричала:
— Мама, тут эхо!
Марина стояла у окна и держала в руке договор купли-продажи. В графе собственника была указана она. Только она.
Она подумала, что первым делом надо будет купить стиральную машину.
И на этот раз чек можно будет не хранить.
Если вы сейчас живёте в чужой квартире и вкладываете собственные деньги в ремонт, запомните главное.
Сохраняйте чеки. Не потому, что заранее готовитесь к войне. А потому, что жизнь умеет резко менять правила, и бумажка на тысячу двести гривен за смеситель однажды может стать частью доказательств.
Фотографируйте жильё до ремонта и после. Держите копии не только в телефоне, но и в облаке. Если оплачиваете что-то переводом, не ленитесь указывать назначение платежа: «оплата установки окон по договору», а не просто «перевод».
И если кто-то однажды назовёт вас приживалкой, не тратьте силы на спор.
Просто считайте.