Марина впервые услышала это слово на кухне у свекрови, когда Софии было всего восемь месяцев.
Алёна, сестра Андрея, устроилась возле окна, неторопливо очищала мандарин и болтала по телефону с подругой. Говорила она вовсе не тихо — наоборот, так, чтобы слышали все.
— Да какая из неё жена? Так, прижилась возле детей. Андрей держит её из жалости, потому что Софийка ещё маленькая. А если бы не ребёнок, он бы давно всё решил.
Марина застыла в прихожей с детской бутылочкой в руке. София сонно сопела у неё на плече. Наталья Сергеевна в это время мыла посуду буквально в трёх метрах от Алёны и даже головы не повернула.
Никто не отреагировал.
Марина молча прошла мимо кухни, поднялась наверх в комнату и опустилась на край кровати. София уже спала. Бутылочку она так и не успела подогреть.
Слёз не было. Она просто сидела в тишине и слушала, как снизу доносится звонкий смех Алёны.
Андрей пришёл с работы ближе к девяти вечера. Марина промолчала. Не из-за страха перед ссорой — она заранее знала, чем всё закончится. Андрей отмахнётся: «Алёна глупости несёт, не обращай внимания». Наталья Сергеевна добавит: «Она совсем не это хотела сказать». А через несколько дней всё повторится снова.
До декрета Марина работала бухгалтером в строительной компании. Получала она восемнадцать тысяч четыреста гривен. Не роскошь, но это были её собственные деньги. Квартира, где они жили, принадлежала Наталье Сергеевне: старая двухкомнатная в панельном доме на Соборной улице. С весны и почти до ноября свекровь жила на даче, а зимой перебиралась то к ним, то к Алёне. Андрей оплачивал коммунальные счета и был уверен, что жильё досталось им почти даром.
Марина смотрела на это иначе. За два года она за свой счёт заменила трубы, купила стиральную машину, поклеила новые обои в детской и поставила пластиковые окна в зале. Всё ушло из её накоплений. Чеки и договоры лежали в обувной коробке на антресоли. Она не собиралась никому ничего доказывать — просто привыкла хранить документы.
Но слово «приживалка» врезалось ей в память.
Во второй раз Алёна произнесла его уже при Андрее.
Отмечали первый день рождения Софии. За столом сидели Наталья Сергеевна, Алёна с мужем Дмитрием, Андрей и Марина. София в высоком детском стульчике ковыряла пальчиком кусок пирога.
Алёна вручила серебряную ложечку с гравировкой и, улыбаясь, сказала:
— Пусть хоть что-то у ребёнка будет своё. А то у матери ни угла, ни имущества.
Дмитрий коротко усмехнулся. Наталья Сергеевна промолчала. Андрей глянул на Марину и тут же отвёл взгляд.
Марина приняла ложечку, спокойно поблагодарила и положила подарок в ящик.
Поздно вечером, когда гости наконец разошлись, она спросила мужа:
— Ты слышал, что сказала твоя сестра?
— Слышал. Алёна просто болтает лишнее. Не забивай себе голову.
— Я и не забиваю. Но ты мог хотя бы остановить её.
— И что бы я сказал? Она бы обиделась, мама сразу стала бы на её сторону, начался бы спектакль. Тебе правда это нужно?
В тот вечер Марина ясно поняла две вещи. Во-первых, Андрей не станет конфликтовать с сестрой ради неё. Во-вторых, уйти немедленно она не может: идти ей было некуда. Собственного жилья не было. Снять квартиру на одну зарплату бухгалтера с маленьким ребёнком — возможно, но почти без запаса. А на работу она ещё даже не вернулась.
И тогда Марина начала считать.
Следующие полтора года она действовала по трём направлениям.
Первое: вышла на работу, когда Софии исполнилось полтора года. С заведующей детского сада удалось договориться о сокращённом дне. Утром Марина отводила дочь в группу, а к четырём уже забирала обратно.
Второе: стала откладывать деньги. Конечно, не всю зарплату. Но по шесть тысяч гривен каждый месяц она переводила на отдельный депозит, открытый только на её имя в другом банке. Андрей знал лишь о её зарплатной карте в ПриватБанке. Об этом вкладе он не догадывался.