— И где, по-твоему, ему теперь жить? — возмутилась Ольга Сергеевна.
— У друзей. У родни. Где угодно, только не у меня.
— Жена обязана быть опорой мужу!
— Я ею уже была, — ровно ответила Марина. — Кормила, покупала одежду, закрывала все счета. Теперь пусть кто-нибудь другой попробует.
— Хотя бы встреться с ним, — вмешалась вторая женщина. — Нормально поговорите.
— Мне не о чем с ним разговаривать. Всё уже сказано.
— Какая же ты жестокая…
— Нет. Просто мне надоело быть кошельком, из которого постоянно тянут деньги.
После этих слов обе родственницы будто сорвались. Они заговорили наперебой, повышая голоса, перебивая друг друга:
— Ты из-за денег семью разваливаешь!
— Неблагодарная! Дмитрий тебя любил, он о тебе заботился!
— Заботился? — Марина чуть приподняла брови. — И в чём это выражалось?
— Он же рядом был! По дому помогал, не давал тебе одной скучать!
— По дому он не помогал. Он только создавал беспорядок. А рядом мне нужен был не иждивенец, а взрослый работающий мужчина.
— Сейчас работу непросто найти!
— За два года можно было устроиться хоть куда-нибудь.
— Ему не всякая должность подходит! У него образование!
— Значит, пусть его образование его и кормит.
Марина всё это время стояла у порога спокойно, не отступая и не пытаясь перекричать гостей. Она молча выдерживала их претензии, не оправдывалась, не спорила лишний раз. Просто смотрела на них и ждала, когда этот домашний спектакль наконец закончится.
Когда поток обвинений иссяк, она сказала твёрдо и отчётливо:
— Через три дня развод будет официально оформлен. На этом разговор закончен.
Визит оказался недолгим. Поняв, что уговоры, давление и упрёки не действуют, Ольга Сергеевна с сестрой развернулись и направились к лифту. Марина проводила их до площадки и спокойно закрыла дверь.
Спустя несколько дней она пришла в РАГС за свидетельством о расторжении брака. Одна. Дмитрий за документами так и не появился. Сотрудница протянула ей бумагу с печатью и осторожно спросила, всё ли у неё в порядке. Марина ответила, что да. И это было правдой.
Больше ни свекровь, ни её сестра на пороге не возникали. Дмитрий тоже исчез из её жизни. Возможно, он нашёл новую женщину, готовую брать его на содержание. А может, всё-таки устроился работать. Марину это уже не касалось.
Квартира снова принадлежала только ей. Полы оставались чистыми, и никто не оставлял на них следы грязной обуви. Над кухонным столом мягко горела лампа, под которой можно было спокойно ужинать. В комнатах стояла тишина — не давящая, а свободная, такая, в которой легко дышится.
И главное — рядом больше не было людей, которым нужно было снова и снова доказывать, что женщина имеет право на спокойную жизнь.