— Он мужчина! — резко возразила Татьяна Ивановна. — У него сейчас тяжёлый период. Его нужно поддержать. Вот, например… Дарья, сестра его, попала в неприятности. Там кредит. Срочно нужно миллион двести тысяч гривен. А ты можешь помочь.
Мария едва не поперхнулась кофе.
Миллион двести тысяч гривен.
Это говорила женщина, которая когда-то устроила скандал из-за того, что Мария купила туалетную бумагу не по акции.
— Татьяна Ивановна, — произнесла она медленно, с расстановкой, будто объясняла диагноз. — Вы в своём уме? Или вы с Дарьей по очереди стучитесь лбами о край телевизора?
— Как ты разговариваешь с матерью своего мужа?! — взвизгнула свекровь и вскочила с места.
— А вы в мою жизнь лезете так, будто у вас от неё дубликат ключей! — не осталась в долгу Мария.
Андрей в это время продолжал изображать предмет интерьера. Он лежал на диване, как обычно, и делал вид, что происходящее к нему никакого отношения не имеет.
— Скажи ей хоть что-нибудь! — Татьяна Ивановна повернулась к сыну.
— Маш, не заводись, — пробормотал Андрей, даже не подняв головы. — Может, правда дашь немного денег? Потом как-нибудь вернут…
Повисла тишина. Глухая, тяжёлая, почти погребальная. Если бы в этот момент с потолка обвалилась штукатурка, это выглядело бы просто сменой декораций.
— Ты сейчас серьёзно? — Мария посмотрела на него так, будто увидела впервые. — Ты действительно просишь меня дать миллион двести тысяч твоей сестре? Той самой Дарье, которая за всю жизнь ни разу даже спасибо не сказала? А ты лежишь тут, как морская звезда в ипотеке, и считаешь это нормальным?
— Я же не для себя прошу, — буркнул Андрей. — Это Дарье…
— А кредит, который ты оформил на моё имя, тоже был «для Дарьи»? — перебила она.
Тишина стала ещё плотнее.
— Ты… знала?
— Представь себе, банки иногда присылают сообщения. И фраза «одобрено, триста семьдесят тысяч гривен» немного бодрит нервную систему.
— Мариечка… — начала было Татьяна Ивановна.
Мария подняла ладонь, заставляя её замолчать.
— Всё. Представление окончено. Деньги — это не любовь. И если ты, Андрей, до сих пор этого не понял, то объяснять тебе буду уже не я. Скорее всего, этим займутся специалисты по взысканию долгов.
Она поднялась и вышла из комнаты. Шаги её были быстрыми, твёрдыми, звонкими. В этих каблуках она могла бы пройтись по чужим надеждам и ни разу не споткнуться.
В гостиной остались двое людей, у которых был план. Не хватало только одного — хозяйки квартиры, которая больше не собиралась участвовать в их схеме.
Квартира дышала тишиной.
Мария выключила свет на кухне, но за столом осталась сидеть. Перед ней лежали банковские бумаги. Кофе давно остыл, однако чашка так и стояла рядом, забытая и ненужная. В голове звенела пустота — не та, что бывает после бури, а та, что наступает после удара.
Тот самый кредит на триста семьдесят тысяч гривен, который Андрей оформил на её имя, оказался не единственным. Второй нашёлся в другом банке. Третий был потребительским займом с каким-то бешеным процентом, оформленным онлайн в те дни, когда Мария отдыхала в Турции. Тогда она ещё удивлялась, почему её SIM-карта внезапно стала «недоступна». Теперь всё стало ясно: пока она была за границей, муж дома копался в её документах так свободно, будто это была его собственная трудовая книжка. Хотя от трудовой книжки пользы было бы куда больше.
Телефон зазвонил. Снова он.
— Почему ты не берёшь трубку? — голос Андрея звучал устало, но раздражение в нём было тщательно разыграно. — Мы же просто поговорили…
— Поговорили? — Мария усмехнулась без веселья. — Ты меня ограбил. Только без маски. Хотя, если честно, в мешке на голове ты смотрелся бы лучше. По крайней мере, мне не пришлось бы видеть твоё лицо.
— Не накручивай себя, Маш. Это не такая уж катастрофа. Я просто не знал, как сказать… Думал, заработаю, отдам, и всё наладится.
— Ты взял кредиты на моё имя. Три. В общей сложности почти на восемьсот тысяч гривен. И решил, что я не узнаю? А потом ещё пришёл просить миллион двести тысяч для сестрички, которая звонит раз в год только тогда, когда ей нужно где-то пожить, потому что у неё снова «проблемы». У Дарьи столько проблем, что к ней уже не родственников надо вызывать, а службу чрезвычайных ситуаций.
— Ты что, совсем мне не доверяешь? — теперь в его голосе появилась наглость. — Я вообще-то твой муж. Мы семья.
— Как вовремя ты об этом вспомнил, — холодно сказала Мария. — Когда орал, что я слишком занята работой, чтобы рожать, ты тоже чувствовал себя семьёй? Или когда рассказывал друзьям, что женился по любви, но дома у тебя «жена начальник», это тоже было проявление семейности?
Он молчал.
— Всё, Андрей. Я устала. Завтра иду в банк. Потом к адвокату. Потом к нотариусу. Потому что дальше я буду действовать уже без тебя.