— Дрянь, — выдавил Игорь сквозь зубы.
Ольга медленно повернула голову в его сторону. Голос у нее оставался ровным, почти безжизненным:
— Завтра вы оба освобождаете квартиру.
Фраза будто глухо ударилась о пол.
Игорь застыл с недожаренной сосиской в руке.
— И куда, по-твоему?
— К матери. В хостел. На вокзал. Куда угодно. Мне это больше не интересно.
— Я тут прописан! — сорвался он на крик.
— Не прописан, а временно зарегистрирован, — поправила Ольга. — Сегодня я уже подала заявление в ЦНАП на отмену твоей регистрации. Причина — прекращение семейных отношений. А завтра подаю документы на развод.
Алина так резко дернулась, что брикет сухой лапши выскользнул у нее из пальцев. Крошки посыпались по столешнице.
— В смысле — на развод? А я тогда как?
Ольга коротко усмехнулась. Смех вышел не веселым, а каким-то усталым и холодным.
— А тебя я, насколько помню, не удочеряла. Поэтому собирай свои вещи и тоже на выход.
— Мы никуда не уйдем! — Игорь со злостью швырнул плойку на стол. — Это не только твоя квартира! Я здесь ремонт делал!
— Переклеил обои в коридоре? — Ольга даже не повысила голос. — Можешь содрать их со стены и забрать с собой. Не возражаю.
После этих слов она развернулась и ушла в спальню, оставив их на кухне среди запаха дешевой еды и злого молчания.
В четверг вечером Ольга пришла домой раньше, чем обычно. Уже на пороге она поняла: в квартире непривычно тихо.
Она прошла в гостиную.
Посреди комнаты стояли две дорожные сумки. Рядом — три черных мусорных мешка, набитых кое-как.
На диване сидела Алина. В шапке, пуховике и с опухшим от слез лицом.
Игорь курил на балконе, нервно стряхивая пепел в банку.
Ольга щелкнула выключателем.
— Вот и хорошо. Значит, успели собраться до моего возвращения.
Игорь вышел с балкона и, не потрудившись отвернуться, выпустил дым прямо в комнату.
— Мы уйдем, — сказал он хрипло. — Но деньги ты вернешь. За коммуналку. И за ремонт.
— Конечно, — спокойно кивнула Ольга. — Переведу тебе на карту. Сразу после того, как ты возместишь мне половину ипотечных платежей за три года брака. Это примерно шестьсот тысяч гривен. Давай прямо сейчас посчитаем?
Игорь сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.
— Да подавись ты этой своей квартирой, тварь.
Он рывком подхватил одну из сумок. Алина поднялась с дивана и взяла рюкзак.
Ольга шагнула к выходу из гостиной и встала в проеме, перекрыв им дорогу.
Ее взгляд скользнул по Алине: новый пуховик, дорогие кожаные сапоги, модная сумка-шоппер известной марки. Потом Ольга остановилась на рукаве куртки.
— Пуховик снимай.
Алина будто не сразу поняла.
— Что?
— Я сказала: снимай куртку. И рюкзак открой.
Игорь с грохотом бросил сумку на пол.
— Ты совсем с ума сошла? На улице минус два!
Но Ольга смотрела не на него. Только на Алину.
— Этот пуховик был куплен в сентябре на мою премию. Как подарок, чтобы ты прилично выглядела, пока ищешь работу. Работу ты так и не нашла. Значит, подарок отменяется.
— Ольга, пожалуйста, — Алина прижалась спиной к стене. — Я же замерзну. У меня другой зимней одежды нет. Мама при переезде все старое выбросила.
— Это уже не моя проблема. Снимай.
Алина перевела мокрый взгляд на брата, будто ждала, что он сейчас вмешается.
Но Игорь молчал. Он стоял, уставившись в пол, и не произносил ни слова.
— Игорь, ну скажи ей хоть что-нибудь! — всхлипнула Алина.
Ольга сделала к ней шаг.
— Есть два варианта. Либо пуховик остается здесь, либо я сейчас вызываю полицию и пишу заявление о краже. Ты унесла мой крем за две тысячи восемьсот гривен. Чеки у меня сохранились. Поедем в отделение и там будем разбираться, мазала им руки Татьяна Михайловна или нет.
Слезы потекли по щекам Алины еще сильнее. Дрожащими пальцами она расстегнула молнию.
Пуховик соскользнул на пол. Под ним оказался тоненький свитер.
Ольга носком отодвинула куртку к дивану.
— Теперь выход — там.
Они прошли в коридор. Игорь волок сумки и мусорные пакеты, цепляясь ими за углы. Алина шла рядом в одном свитере, ссутулившись и крепко обхватив себя руками.
Ольга осталась стоять у двери и молча смотрела, как они ждут лифт.
Когда створки раскрылись, Игорь шагнул внутрь первым. Алина задержалась на секунду и обернулась. Губы у нее дрожали.
— Ты просто чудовище, — прошипела она.
Ольга ничего не ответила. Лишь нажала кнопку закрытия дверей на площадке. Замок щелкнул тяжело и окончательно.
Она вернулась на кухню.
В квартире стояла тишина. Настоящая, чистая, звенящая.
Без запаха чужого пота. Без жареного лука. Без чужих голосов, чужих вещей и чужого наглого присутствия.
Ольга достала из кармана маленький ключ. Подошла к большому белому холодильнику и открыла навесной замок.
Внутри было пусто, светло и аккуратно.
Она улыбнулась.