Продукты тоже оплачивала Оксана. Квитанции за свет, воду, отопление — на ней. Автомобиль, на котором Андрей возил Татьяну Сергеевну по супермаркетам и поликлиникам, фактически тянула она. Даже подарок Кристине ко дню рождения был куплен с Оксаниной карты.
И при всём этом ей месяцами внушали, что она обязана быть признательной за место в их семье.
Вечером позвонил Андрей.
— Ты где?
— У Алины.
— Правда? У этой разведенки?
— Если есть что сказать — говори.
— Мама рыдает.
— Передай ей, что 240 тысяч гривен она не получит.
— Ты поступаешь отвратительно.
— Я всего лишь не отдала деньги человеку, который собирался меня обвести вокруг пальца.
— Это моя мать!
— Вот ты и решай с ней сам.
Он вдруг заговорил тише, будто попытался сменить тактику.
— Оксана, чего ты хочешь добиться? Чтобы я выбирал между тобой и мамой?
— Нет. Ты уже сделал выбор.
— Я ничего не выбирал.
— Выбрал. В тот момент, когда велел мне собирать вещи.
В трубке повисло тяжёлое, злое молчание.
— Думаешь, я теперь буду за тобой бегать?
— Не думаю.
— Тогда развод.
— Хорошо.
Андрей замолк. Видимо, это слово он приготовил как последнюю угрозу, а оно неожиданно прозвучало как обычный ответ.
— Ты ещё пожалеешь, — наконец выдавил он.
— Может быть. Но точно не о деньгах.
Через неделю позвонила уже Татьяна Сергеевна. Оксана удивилась, однако вызов приняла.
— Оксаночка, — начала свекровь непривычно мягким голосом, — ты ведь взрослая, разумная женщина. Зачем доводить всё до развода?
— Вы хотели показать мне моё место.
— Господи, кто тебе такое внушил?
— Вы сами. Возле подъезда.
— Я была на нервах. Давление подскочило.
— Татьяна Сергеевна, не надо.
На том конце выдержали паузу.
— Ладно. Давай откровенно. Андрюша сейчас сам не свой. Без тебя совсем сорвался. В квартире беспорядок. Ест что попало. На работу стал опаздывать. Ты же знаешь, какой у него характер.
— Знаю.
— Ну вот и вернись. А деньги… Если не хочешь отдавать все 240 тысяч гривен, переведи хотя бы 120 тысяч. Остальное потом как-нибудь.
Оксана закрыла глаза. Не потому что ей стало больно — просто накатила усталость.
— Вы серьёзно сейчас просите половину суммы после всего, что было сказано?
— Я прошу ради семьи.
— Ради Кристины.
Татьяна Сергеевна резко втянула воздух.
— Кристина тоже семья.
— Тогда пусть Андрей отдаст ей свои деньги.
— У него нет таких денег!
— Значит, свадьбу придётся сделать скромнее.
— Какая же ты стала жестокая.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
После этого разговора наступили десять дней тишины.
Оксана сняла небольшую однокомнатную квартиру за 11 200 гривен в месяц. Не где-то на краю города, но и без показного лоска. Поставила чемодан возле шкафа, купила две чашки, новый набор полотенец и настольную лампу. По вечерам она возвращалась туда и впервые за долгое время не слышала, что хлеб снова нарезан «не так», кастрюля стоит «не там», а Андрею она ответила «не тем тоном».
Она работала конструктором одежды в маленькой мастерской. Давно могла брать частные заказы, но Андрей всякий раз кривился:
— Опять твои тряпочки? Занялась бы чем-нибудь нормальным.
Теперь эти самые «тряпочки» принесли ей первые 29 600 гривен за месяц. Потом появился ещё один заказ. Затем постоянная клиентка, которая привела свою сестру.
Алина сказала:
— Заведи отдельную страницу. Покажи, что ты делаешь.
— Я не умею красиво писать.
— Зато умеешь красиво шить.
Оксана завела страницу. Без громких обещаний и лишних украшений: фотографии, размеры, ткани, сроки. Через месяц запись к ней была расписана на три недели вперёд.
Андрей появился в конце августа.
Он стоял возле подъезда её съёмного дома с букетом в руках. Не с любимыми хризантемами, а с красными розами — такими он обычно пытался выглядеть щедрым перед любой женщиной, когда считал это выгодным.
— Привет, — сказал он.
— Зачем ты пришёл?
— Поговорить.
— Говори.
Он покосился на двор, словно ему было неловко стоять на виду.
— Может, поднимемся?
— Нет.
— Оксана, я всё понял.
— Что именно?
— Что вспылил. И мама тоже. Она человек старых взглядов, иногда говорит резко.
— Она говорит честно. Особенно когда думает, что я не слышу.
Андрей недовольно поморщился.
— Ну хватит уже цепляться к каждому слову.
— Ты пришёл мириться или объяснять мне, почему я снова во всём виновата?
Он опустил букет ниже.
— Я устал. Дома невозможно находиться. Мама каждый день пилит. Кристина со своим женихом давит из-за денег. Кредит за машину висит на шее. Я… В общем, я понял, что без тебя мне плохо.
Оксана коротко кивнула.
— Конечно плохо. Я ведь оплачивала твой комфорт.
— Не говори так.
— Именно так и было.
Он посмотрел на её сумку, на аккуратное платье, на спокойное лицо.
— Ты стала другой.
— Нет. Просто раньше ты замечал во мне только то, что было тебе удобно.
Андрей шагнул ближе.
— Давай попробуем сначала. Я поговорю с мамой. К деньгам больше никто не притронется.
— Заявление на развод уже подано.
— Его можно забрать.
— Я не собираюсь.
Он сжал челюсти, и в его взгляде мелькнул тот самый вопрос, ради которого он, похоже, и пришёл.