а также для решений по доступу к закрытым разработкам. Раньше Дмитрий презрительно называл всё это канцелярщиной. Теперь эта самая канцелярщина превратилась в перегородку, через которую он уже не мог просто перешагнуть.
За длинным столом в большой переговорной нас было пятеро.
Я. Андрей Михайлович. Екатерина Андреевна. Виктор Андреевич — миноритарный инвестор. И Максим, отвечавший за информационную безопасность.
Дмитрий сначала демонстративно не хотел входить.
Потом всё же появился в дверях. Взял стул и поставил его отдельно от стола, словно заранее подчёркивал: он не с нами, он вне этого круга. Галина Викторовна осталась за дверью. После того как она во второй раз попыталась перебить Екатерину Андреевну, её вежливо, но твёрдо попросили подождать в коридоре.
— Повестка всем понятна, — сказала я. — Начинаем заседание.
Дмитрий коротко усмехнулся.
— Марина решила устроить домашний трибунал.
— Это корпоративное заседание, — спокойно уточнила Екатерина Андреевна. — Семейные формулировки в протокол внесены не будут.
Виктор Андреевич оторвался от распечатанных материалов и посмотрел на Дмитрия поверх очков.
— Дмитрий, правильно ли я понимаю, что гостевой пропуск для вашей матери оформляли именно вы?
— Да, — пожал он плечами. — И что?
— Вы знали, что переговорная относится к закрытой зоне?
— Она моя мать.
— Это не является ответом, — вмешался Андрей Михайлович.
Дмитрий повернулся ко мне.
— Вдруг все какие храбрые стали.
Я ничего не сказала.
Екатерина Андреевна вывела на экран короткий фрагмент с камеры. Без лишнего. Только коридор, дверь переговорной, как Галина Викторовна заходит внутрь, движение её руки, затем падение ноутбука. После этого изображение остановилось на стоп-кадре.
— Повреждение имущества компании зафиксировано, — произнесла она. — Гостевой доступ был оформлен Дмитрием Сергеевичем. Пропуск Марины Сергеевны использован для прохода в закрытую зону в девять пятьдесят две. Согласно журналу, это старый руководительский пропуск, который подлежал сдаче и аннулированию.
Максим добавил, не повышая голоса:
— В десять ноль четыре с учётной записи Дмитрия Сергеевича поступил запрос на экспорт перечня репозиториев. Система его отклонила из-за недостаточного уровня прав. А за минуту до входа Галины Викторовны в переговорную была попытка открыть раздел с материалами по патентным заявкам.
Дмитрий резко выпрямился.
— Это мой рабочий доступ. Я заместитель директора.
— Должность заместителя директора не даёт права обходить уровни допуска, — ответил Максим.
— И ты туда же? Теперь тоже против меня?
— Я не против вас. Я за безопасность контура.
Дмитрий поджал губы.
Я раскрыла лежавшую передо мной папку. Внутри был корпоративный договор, подписанный в марте две тысячи двадцать третьего года. Рядом — опционное соглашение.
Оба документа Дмитрий подписывал собственноручно. Тогда он улыбался, говорил, что это обычная формальность. Ему очень хотелось называться «партнёром», но вкладываться деньгами он не собирался. Я предложила понятный и честный механизм: доля в бизнесе через опционный пакет после пяти лет работы и только при условии, что не будет виновных действий против общества.
Эти восемнадцать процентов он давно называл «своей долей». Хвастался ими на встречах, бросал моей команде фразы вроде: «Марина скоро выдохнется, и я всё возьму на себя». Я слышала подобное не один раз.
И слишком долго делала вид, что не слышу.
— Дмитрий Сергеевич, — Екатерина Андреевна перевернула страницу, — пункт семь два опционного соглашения. Событие недобросовестного участника. Умышленное повреждение имущества общества либо содействие такому повреждению. Нарушение установленного режима доступа. Попытка получить закрытые материалы без разрешения. Последствие — прекращение права на акцепт опциона и аннулирование всех невыплаченных бонусов, связанных с будущей долей.
— Бумажки, — резко бросил Дмитрий.
— Нет, — сказала я. — Твоя подпись.
Он посмотрел прямо на меня.
Впервые за всё утро на его лице мелькнуло что-то похожее на растерянность. Не сожаление. Не стыд. Просто привычная схема внезапно перестала работать.
— Ты не имеешь права, — произнёс он глухо.
— Не я. Договор. И совет директоров.
— Ты заранее всё подготовила.
— Я готовила компанию к развитию. А ты почему-то решил, что я строю ловушку лично для себя.
Виктор Андреевич негромко постучал ручкой по столешнице.
— Для протокола хочу уточнить. Мы говорим не об изъятии зарегистрированной доли из уставного капитала. Речь идёт о прекращении опционного права Дмитрия Сергеевича и его участия в партнёрской управленческой программе. Всё верно?
— Верно, — подтвердила Екатерина Андреевна. — Зарегистрированной доли в уставном капитале у Дмитрия Сергеевича нет. Есть право получить её в будущем при выполнении условий соглашения. Эти условия нарушены.
Дмитрий рывком поднялся со стула.
— То есть все эти годы ты называла меня партнёром, а теперь заявляешь, что я никто?
Я закрыла папку.
— Все эти годы я давала тебе возможность стать партнёром. А ты привёл свою мать в закрытую зону, передал ей мой пропуск, допустил повреждение рабочего оборудования и попытался использовать случившееся как способ давления. Это не партнёрство.
— Мама просто сорвалась!
— В протоколе будет указано другое: постороннее лицо повредило имущество компании. Заместитель директора обеспечил этому лицу доступ и не предотвратил инцидент.
— Не изображай из себя только начальницу. Без меня ты эту фирму не удержишь.
Андрей Михайлович медленно поднял голову.
— Я работаю здесь двенадцать лет. Компанию держит Марина Сергеевна. Не семейные разговоры и не чужие амбиции.
Дмитрий впился в него взглядом.
— Предатель.
— Сотрудник, — ровно ответил Андрей Михайлович.
Я поставила вопрос на голосование.
Первый пункт: заблокировать Дмитрию Сергеевичу доступ ко всем внутренним системам до завершения служебной проверки.
Второй: отстранить Дмитрия Сергеевича от должности заместителя директора с сегодняшнего дня.
Третий: признать наступление события недобросовестного участника в рамках опционного соглашения.
Четвёртый: прекратить его право на получение опционного пакета в размере восемнадцати процентов.
Пятый: направить претензию о возмещении причинённого компании ущерба.
Шестой: передать материалы по инциденту внешнему юристу для дальнейших действий.
Голосовали отдельно по каждому пункту.
За. За. За. За.
Дмитрий молчал. Он только смотрел на мои руки, будто всё ещё ждал, что кто-нибудь из присутствующих дрогнет.