— Да ремонтной, — отозвалась она, будто это было очевидно с самого начала. — Там, где сметы составляют. Я уже всё выяснила. Мне посчитали: если делать нормально, по-человечески, то надо не кусками ковыряться, а сразу всё брать. Ванная, кухня, коридор. А то вы начнёте растягивать по мелочи, а потом ещё будете вздыхать, что вышло дорого.
— То есть вы уже заказали расчёт? — я опустилась на стул напротив неё.
— Разумеется. Я, по-вашему, просто так сюда пришла? Я человек основательный.
И в этом она не лукавила. Основательность у Татьяны Сергеевны действительно имелась. Только обычно она появлялась раньше самих обстоятельств и уверенно тащила их за собой.
Дмитрий повернулся к столу вполоборота и спросил:
— Мам, а смета на кого оформлена?
Чайная ложка негромко стукнулась о блюдце.
— Господи, да какая разница?
— Очень даже есть разница, — сказала я. — Я охотно верю людям, когда вместе со словами есть документы.
— Вот оно что. Значит, родной матери уже и без бумажки веры нет?
— Веры есть. Но не на всю сумму сразу.
Дмитрий закивал почти с облегчением: разговор наконец-то переместился из болота семейных обид в область конкретных вещей.
— Мам, ну правда. Покажи расчёт — и вопрос закрыт.
Татьяна Сергеевна сжала губы в тонкую линию.
— Поехали. Хоть немедленно. Только потом не вздумайте говорить, что я вас не предупреждала и не звала.
Пока мы собирались, она успела два раза тяжело вздохнуть возле наших старых окон, один раз так посмотреть на люстру, словно та лично растранжирила семейный бюджет, и между делом заметить, что у нас в квартире тоже давно пора бы всё обновить.
В этом даже было что-то почти умилительное. Человек пришёл просить ваш пирог, но по дороге заботливо сообщил, что духовка у вас тоже никуда не годится.
В автобусе Татьяна Сергеевна устроилась у окна, прижав к коленям пакет с мандаринами. На каждом повороте пакет шуршал так выразительно, будто тоже принимал участие в обсуждении.
Дмитрий молчал. Я тоже не спешила начинать разговор.
Только водитель раздражённо чихал почти на каждой остановке, а за нашими спинами какая-то школьница с таким хрустом ела сухарики, что казалось — она отвечает за музыкальное сопровождение всей этой поездки.
Контора находилась на первом этаже старого жилого дома. В узком коридоре смешались запахи свежей краски, залежалых папок и той особой канцелярской пыли, которую, наверное, выдают учреждениям вместе с печатью и табличкой на дверь.
На стенах были развешаны образцы плитки — блестящие, весёлые, самоуверенные. Они выглядели так, будто один квадратный метр способен наладить семейную жизнь, вылечить давление и окончательно примирить всех родственников.
Ольга оказалась невысокой женщиной в очках, с папкой под мышкой и выражением лица настолько деловым, что даже Татьяна Сергеевна невольно стала говорить тише.
— Татьяна Сергеевна, добрый день. Вы уже с родными?
— С родными, — сухо ответила свекровь. — У нас, видите ли, дома проверка с пристрастием.
Ольга улыбнулась вежливо, без лишнего участия.
— Это правильно. Сейчас лучше всё уточнять заранее.
— Вот и отлично, — сказала я. — Покажите, пожалуйста, смету.
— Конечно.
Она раскрыла папку, аккуратно разложила листы на столе, и мне почему-то показалось, что запах краски стал резче.
Потому что адрес в документах был вовсе не Татьяны Сергеевны.
Сначала я решила, что ошиблась. Такое бывает: ждёшь увидеть одно, а перед глазами внезапно оказывается другое, и на мгновение чувствуешь себя человеком, который забыл очки в аптеке.
Но ошибки не было.
Другая улица. Другой дом. Другая квартира.
Дмитрий наклонился ближе к листам.
— Мам… это что такое?
У Татьяны Сергеевны едва заметно дрогнула щека. Совсем чуть-чуть. Но я успела это заметить.
— Это… просто образец.
Ольга подняла на неё глаза.
— Почему образец? Это же квартира Екатерины Викторовны. Мы для неё кухню и коридор считали. Там ещё балкон планировали застеклить, если получится уложиться в бюджет.
— Какой Екатерины Викторовны? — спросила я, хотя ответ уже был совершенно ясен.
Ольга поправила очки и спокойно пояснила:
— Дочки Татьяны Сергеевны. Она сказала, что сын деньги уже перевёл, и лучше всё оформить быстро, пока у мастеров есть свободные дни.