— Понадобятся время, деньги, выдержка, — продолжил Олег тем же мягким тоном, будто заранее сочувствовал ей.
— Игорь Николаевич уже объяснил мне то же самое, — спокойно оборвала его Марина. — Только с моей стороны.
В кухне повисла тишина.
— Кто это — Игорь Николаевич? — негромко спросил Андрей.
— Мой адвокат.
Улыбка исчезла с лица Олега так быстро, словно её стёрли. Андрей не сказал ни слова, только смотрел на Марину. И впервые за долгое время в его взгляде не было ни привычного раздражения, ни ледяного равнодушия. Там мелькнуло что-то другое. Может быть, уважение. А может, растерянность. Она так и не смогла понять точно.
Позже, когда Олег уехал, Андрей остался на кухне. Сидел долго, без движения, перекатывая в ладонях стакан с водой.
— Как ты обо всём узнала? — наконец спросил он.
— О нотариусе?
— Обо всём, Марина.
Она помолчала пару секунд. Врать смысла уже не было, да и желания тоже. Поэтому ответила прямо:
— Ты забыл распечатку в принтере. Ещё в начале апреля.
Андрей прикрыл глаза и медленно, тяжело выдохнул.
— А нотариус…
— Дмитрий Сергеевич, — сказала она. — Мы вместе учились пять лет. Ты правда не знал?
Он не нашёлся, что ответить. Просто поставил стакан на стол, поднялся и ушёл в спальню.
Марина ещё какое-то время сидела в кухне одна. За окном жил город: гудели машины, снизу доносились голоса, где-то далеко играла музыка. Всё вокруг продолжалось — шумное, нелепое, чужое и одновременно удивительно настоящее.
Она взяла телефон и набрала Игорю Николаевичу:
«Они были здесь. Предлагали дачу вместо квартиры. Я отказалась. Что теперь?»
Ответ пришёл почти сразу:
«Хорошо. Завтра в 10:00 у меня. Есть важная информация».
Марина погасила экран, встала и выключила свет.
Важная информация. Значит, так тому и быть.
Ждать она уже научилась.
На следующий день Игорь Николаевич принял её ровно в десять. Без задержек, без вежливых вступлений и разговоров ни о чём. Сразу развернул к ней ноутбук.
— Садитесь. Посмотрите внимательно.
На экране была выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. Марина вглядывалась в строки, даты, фамилии — и смысл увиденного доходил до неё не сразу, а будто слоями.
— Это… та самая дача? — медленно произнесла она.
— Уже бывшая, — уточнил Игорь Николаевич. — Три недели назад ваш муж оформил дарственную на свою мать. Задним числом такое не делается, но суд, скорее всего, расценит это как попытку вывести имущество из раздела. Для вас это очень полезный факт, Марина. Очень.
Она ещё несколько секунд смотрела на экран. Потом подняла глаза.
— То есть он хотел отдать мне имущество, которое уже переписал на мать?
— Именно так.
Внутри что-то болезненно сжалось. Но это была уже не обида. Скорее окончательное понимание, после которого назад не возвращаются. Девять лет. Она девять лет прожила рядом с человеком, который оказался способен и на это.
— Что от меня требуется? — спросила Марина ровным голосом.
— Подавать встречный иск. И лучше не откладывать.
Дмитрий позвонил сам — в тот же вечер, словно случайно попав в самый нужный момент.
— Марин, ты как держишься?
— Нормально, — ответила она. И почти поверила собственному голосу.
— Слушай, я понимаю, ситуация у тебя та ещё. Но один вопрос задам: ты сегодня вообще ела?
Марина неожиданно рассмеялась. Коротко, по-настоящему — впервые за несколько недель.
— Нет.
— Тогда встречаемся. Не как нотариус и клиент. Просто как двое людей с юрфака, которые сто лет друг друга не видели.
Они договорились о небольшом ресторане в центре Киева, неподалёку от Золотых ворот. Место оказалось тихим, без лишнего пафоса: деревянные столы, приглушённый свет, хороший кофе. Дмитрий почти не изменился с университетских времён. Разве что взгляд стал внимательнее, а в движениях появилась уверенность взрослого человека, которой раньше не было.
Разговор затянулся. Сначала вспоминали университет, преподавателей, общих знакомых, кто где оказался и кто совсем пропал из поля зрения. Потом осторожно перешли к жизни — не углубляясь, не вытягивая лишнего. Дмитрий был в разводе уже четыре года; сказал об этом коротко, без жалоб и подробностей. Марина это оценила.
Когда они выходили, он придержал для неё дверь и сказал:
— Ты сильная. Правда.
— Это не моя заслуга, — ответила она. — Просто Андрей оставил распечатку в принтере.
Дмитрий рассмеялся. И Марина рассмеялась вместе с ним.
Судебная история растянулась почти на два месяца.
Андрей нанял адвоката — опытного, жёсткого, явно не случайного человека. Олег всё это время маячил где-то на заднем плане и через общих знакомых периодически передавал предложения «разойтись мирно». Марина каждый раз отвечала одинаково: пусть связываются с Игорем Николаевичем.
Дачу в итоге вернули в состав совместного имущества. Суд счёл дарственную попыткой вывести актив из раздела — ровно так, как и предполагал её адвокат. Квартиру постановили продать, а деньги разделить поровну. Машина осталась Андрею: он ею пользовался постоянно, а Марина и раньше добиралась на работу на метро.
В день последнего заседания она вышла из здания суда, остановилась на ступенях и просто постояла, позволяя себе выдохнуть. Солнце било прямо в глаза. На улице было шумно и людно.