— Ты вообще слышишь себя? — Андрей бросил фразу, даже не повернув головы, продолжая смотреть в экран ноутбука. — Я же ясно сказал: к моим вещам не прикасаться. Неужели это так трудно усвоить?
Марина застыла на пороге его кабинета. В пальцах она держала свежевыстиранную рубашку на плечиках. Всего лишь хотела занести её и повесить в шкаф. Обычная мелочь.
— Я только собиралась убрать…
— Я тебя не просил! — Он резко развернулся в кресле. Взгляд был ледяной, отстранённый, будто перед ним стояла не жена, а посторонняя женщина, непонятно как оказавшаяся в его квартире. — Забери это и дверь за собой закрой.
Марина молча повесила рубашку на ручку шкафа и вышла. Дверь прикрыла осторожно, почти беззвучно, словно боялась потревожить воздух.
Так она жила уже полгода: всё делала тихо, ровно, без лишнего звука.
В браке они были девять лет. Марина занимала должность старшего бухгалтера в строительной компании, Андрей работал коммерческим директором на производственном предприятии. Квартира, автомобиль, дача под Киевом — всё было приобретено за годы совместной жизни, всё считалось общим и по документам делилось поровну. Детей у них не появилось: сперва решили не торопиться, а потом жизнь как-то сама отодвинула этот вопрос в сторону.
Меняться Андрей начал не сразу. Последние два года это происходило медленно, почти незаметно, как у деревьев осенью: сначала едва желтеет один лист, а потом вдруг понимаешь — лето давно закончилось. Он всё чаще задерживался на работе, раздражался из-за пустяков, засыпал, отвернувшись к стене.
Марина видела каждую мелочь. Но молчала. Ей хотелось верить, что это временно и однажды всё вернётся на свои места.
Не вернулось.
В середине апреля она случайно наткнулась на распечатанный лист.
Андрей тем утром ушёл раньше обычного и, торопясь, забыл бумагу в принтере. Марина проходила мимо, машинально взяла листок, решив, что это какая-нибудь квитанция или рабочая мелочь.
Но перед ней оказался перечень документов.
Свидетельство о браке. Выписка из Государственного реестра вещных прав на квартиру. Брачный договор — при наличии. Подтверждение совместно нажитого имущества.
Она перечитала список два раза. Затем аккуратно сложила бумагу пополам и сунула в карман домашнего халата.
После этого Марина опустилась на стул у кухонного стола. За окном двигались машины, внизу во дворе кто-то из детей громко смеялся. Мир продолжал жить как обычно, будто ничего не случилось.
Вот, значит, как, подумала она. Без скандала. Без предупреждения. Просто вот так.
В тот же день, пока Андрей был на работе, Марина позвонила своей тётке, бывшему юристу. Говорила спокойно, почти сухо, будто обсуждала не собственную семью, а чужое дело. Тётка дослушала до конца, выдержала паузу и произнесла только одно:
— Марина, не тяни. Действуй первой.
Но Марина выбрала другой путь. Ей нужно было понять, куда именно собирается Андрей. К какому нотариусу он записался. И почему ему понадобился именно такой набор бумаг.
Три следующих дня она просто наблюдала. Проверяла историю поиска на общем планшете, который Андрей по привычке забывал блокировать. Смотрела, какие приложения открывались последними. В итоге нашла переписку — и, к её удивлению, не с женщиной, как она уже успела предположить, а с каким-то Олегом. Сообщения были короткими, сухими, деловыми:
«Записал на среду, 11:00. Офис на Подоле».
«Все документы подготовь заранее».
«Она не в курсе?»
«Нет».
Марина отложила планшет в сторону. Несколько минут сидела неподвижно. Потом поднялась, налила стакан воды и выпила его одним глотком.
Значит, среда. Значит, Подол.
Нотариальную контору она отыскала быстро — минут за пятнадцать, по адресу в интернете. Небольшой офис располагался на втором этаже бизнес-центра: стеклянная табличка у входа, лаконичный сайт, ничего лишнего. На главной странице было указано имя нотариуса: Дмитрий Сергеевич.
Марина долго смотрела на экран телефона и никак не могла разобраться в собственных ощущениях. Потому что Дмитрий Сергеевич — это был тот самый Дмитрий. Однокурсник с юридического факультета, с которым они пять лет сидели на одних лекциях. Дмитрий, который приносил ей кофе из автомата и однажды выручил на экзамене по налоговому праву, когда она пришла сдавать его с температурой.
Они не виделись около восьми лет. Иногда обменивались короткими поздравлениями на Новый год, изредка ставили друг другу отметки в соцсетях. На этом всё и заканчивалось.
Марина набрала его номер сразу, не позволяя себе передумать.
— Алло? — Голос был узнаваемым: стал чуть солиднее, глубже, но всё равно оставался прежним.
— Дмитрий, это Марина Ларина. Точнее, раньше Ларина. Сейчас Громова.
На другом конце повисла пауза. А потом в трубке прозвучало тёплое, искреннее удивление:
— Марина! Вот это да. Ты откуда взялась?
— Из прошлого, — ответила она. — Мне нужна твоя помощь. Только ситуация… не самая удобная.
— Рассказывай.
И Марина рассказала.
Дмитрий слушал, не перебивая. Когда она закончила, молчание стало уже другим — тяжёлым и настороженным.
— Марин, ты же понимаешь, я не имею права обсуждать клиентов и записи, — наконец сказал он.
— Понимаю, — тихо произнесла она. — Я не прошу тебя нарушать закон. Мне нужно только одно: если он действительно придёт, просто позвони. Одно слово. Чтобы я знала.
Снова наступила длинная пауза.
— А ты сама как держишься?
— Нормально, — ответила Марина.