кондитерской ещё не существовало, Мария пекла на заказ дома и официально нигде как предприниматель не значилась. Тогда ей казалось, что это мелочь, временная формальность. Теперь же эта доверчивость выглядела глупостью. Она просто верила Дмитрию.
Второе: если Дмитрий поставит подпись под договором дарения, квартира перейдёт к Галине Ивановне. А Мария останется ни с чем — без жилья, без вложенных денег и без малейшей защиты.
Третье: ипотека ещё не закрыта. До последнего платежа оставалось два года. И каждый месяц из кассы «Корицы» уходило по пятнадцать тысяч двести гривен в банк.
Мария посмотрела на часы над кухонной дверью. Половина восьмого. Скоро должна была прийти свекровь. Потом появится Дмитрий. И, как всегда, начнётся вечер: ужин, привычные разговоры, спокойные лица и тщательно спрятанная ложь.
Только сегодня всё пойдёт иначе.
Входная дверь хлопнула ближе к девяти. Первой вернулась Галина Ивановна. Мария услышала, как та шуршит пакетами в коридоре, снимает обувь, чем-то звякает у тумбочки.
— Машенька, я тебе зефир купила! — бодро крикнула свекровь из прихожей. — Ванильный, твой любимый!
Мария криво усмехнулась. Зефир. Очередная маленькая милость. Галина Ивановна всегда действовала именно так: после язвительного замечания, после унизительного намёка или колкости обязательно приносила что-то пустяковое. Пачку сладостей. Чай. Похвалу новой кофточке. Будто бросала сахарную крошку, чтобы невестка не почувствовала, как её медленно обманывают.
Свекровь вошла на кухню — румяная, довольная, с выражением хозяйки положения на лице. От неё пахло сдобой и чужими тяжёлыми духами.
— Ты чего без света сидишь? — спросила она и щёлкнула выключателем.
Лампа вспыхнула резко, больно ударив по глазам.
— Дмитрий ещё не пришёл?
— Нет.
— Ну ничего. Мы с тобой пока чайку попьём. По-домашнему.
Она устроилась напротив и принялась разворачивать упаковку. Её пухлые пальцы уверенно разрывали плёнку. На безымянном пальце тускло сверкнуло массивное кольцо.
— Галина Ивановна, — произнесла Мария ровным голосом, не отводя взгляда. — Я нашла документы в вашем комоде.
Руки свекрови остановились. Один зефир выскользнул из её пальцев и мягко упал на стол.
— Какие ещё документы? — в голосе мелькнула дрожь, но лицо всё ещё сохраняло приветливость. Отработанная маска. Натянутая за секунду, привычная.
— Черновик дарственной на квартиру. И ваша пометка на полях: «Невестке не говорить».
На кухне повисла тишина.
Галина Ивановна медленно выпрямила спину. Вся её доброжелательность исчезла так быстро, словно кто-то выдернул пробку из раковины. Под ней обнаружилось другое лицо — жёсткое, холодное, почти каменное.
— Ты копалась в моих вещах?
— Я искала квитанцию. В квартире, за которую плачу я.
— Это жильё моего сына!
— Нет, Галина Ивановна. Это квартира, ипотеку за которую я выплачиваю уже четыре года. По пятнадцать тысяч двести гривен каждый месяц. Из моей кондитерской. Ваш сын за всё это время не сделал ни одного платежа.
Свекровь сжала губы так сильно, что они превратились в тонкую светлую линию.
— Жена должна поддерживать мужа. В этом нет ничего необычного.
— Поддерживать — да. Тайком отдавать жильё его матери — нет.
В этот момент снова хлопнула входная дверь. Вернулся Дмитрий.
— Привет, мам! Маш, я дома! — раздался его беззаботный голос.
Он зашёл на кухню — крупный, немного сутулый, в помятой куртке. Увидел жену, потом мать, и остановился на пороге.
— Что у вас тут?
— Садись, Дмитрий, — спокойно сказала Мария.
Он послушно опустился на стул и по привычке потянулся к зефиру.
— Твоя мама собиралась переписать нашу квартиру на себя, — сказала Мария. — Через нотариуса. С твоей подписью. Ты был в курсе?
Дмитрий застыл, держа зефир в руке. Его глаза мгновенно метнулись к матери. Галина Ивановна почти незаметно кивнула ему, будто подала знак: не сдавайся.
— Ну… мы говорили об этом, — начал он, запинаясь и подбирая слова неуклюже, как человек, которому нечем прикрыться. — Ты неправильно понимаешь. Мама продаст свою квартиру, вложит деньги сюда, ремонт сделаем. Это же вроде… вложение. Для нас всех.
— Вложение, — медленно повторила Мария. — То есть деньги, которые Галина Ивановна получит за свою квартиру и положит себе на счёт, — это вложение. А мои четыре года платежей тогда что?
— Ты жена! — резко вмешалась свекровь. — Твоя обязанность — вкладываться в семью!
— Обязанность? Хорошо. Тогда давайте обсудим обязанности.
Мария взяла телефон и открыла банковское приложение. К этому разговору она готовилась с той самой минуты, как нашла папку. Три часа она сидела за кухонным столом и собирала все суммы, переводы, даты и платежи.
— За четыре года я перечислила банку семьсот двадцать девять тысяч шестьсот гривен. И это ещё без первоначального взноса — сто шестьдесят тысяч гривен, которые я тоже заработала сама.
Дмитрий опустил взгляд в стол.
— За это же время Дмитрий внёс ноль гривен. Ноль, Галина Ивановна. Ваш сын не вложил в эту квартиру ничего. И вы тоже — ничего.
— Он работает! — выкрикнула свекровь. — Он содержит семью!