Наталья Сергеевна ещё несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь к внезапной тишине. Потом поднялась, прошла на кухню, достала из шкафа стакан, налила холодной воды из фильтра и выпила маленькими глотками. Где-то под рёбрами неприятно ныло. Сказать «нет» собственному сыну оказалось куда больнее, чем она ожидала. Всё материнское в ней сопротивлялось этому отказу. Но годы жизни, опыт и привычка бухгалтера верить не слезам, а цифрам настойчиво подсказывали: в этой истории есть какая-то нестыковка.
Уже на следующий день началось то, что позже Наталья Сергеевна про себя назовёт настоящей информационной блокадой.
С утра ей позвонила двоюродная сестра Галина. Обычно они вспоминали друг о друге разве что на большие праздники, обменивались поздравлениями и снова пропадали на месяцы. Но теперь Галина вдруг была необычайно участлива. Сначала долго интересовалась здоровьем, потом посетовала на переменчивую погоду, вспомнила цены в магазинах, а затем осторожно подвела разговор к главному.
— Наташ, мне вчера Дмитрий звонил, — произнесла она с укором в голосе. — Такой убитый, бедный, прямо слышно было, что человек на грани. Говорит, у них беда, а ты от них отвернулась.
— Галина, они сами набрали кредитов из-за Оксаниной безрассудной идеи, — устало ответила Наталья Сергеевна. — Я предложила им разумный выход: продать вторую машину и договориться с банком о реструктуризации.
— Да при чём тут машина, Наташ? — всплеснула голосом сестра. — Оксана молодая женщина, ей надо выглядеть достойно, она же с людьми общается. А мне сказали, ты дачу очень удачно продала. Неужели родному сыну нельзя протянуть руку? Всё-таки семья. Как-то это нехорошо, не по-людски. Деньги ведь с собой на тот свет не унесёшь.
Наталья Сергеевна крепко сжала губы, коротко попрощалась и отключила звонок. Спорить было бессмысленно: Галина уже выбрала сторону.
Не прошло и пары часов, как телефон снова подал сигнал. В мессенджере висело огромное сообщение от сватьи, матери Оксаны, Марины Андреевны. Та всегда была женщиной громкой, любила производить впечатление и не скрывала, что считает свою дочь достойной куда более обеспеченной жизни, чем та, которую мог дать Дмитрий, обычный логист.
«Наталья Сергеевна, добрый день. Я, честно говоря, потрясена вашим отношением. Моя девочка из-за нервов почти не ест, у неё давление падает. Оксана старалась ради вашей семьи, хотела как лучше! Мы со своей стороны им постоянно помогаем: то овощи с огорода передадим, то консервацию, то ещё что-то. А вы в тяжёлый момент показали, какая вы на самом деле. Пусть Бог вас рассудит».
Наталья Сергеевна перечитала сообщение два раза. Овощи и банки с огурцами — против долга почти в двести восемьдесят тысяч гривен. Очень равноценная помощь, ничего не скажешь. Отвечать она не стала. Просто убрала уведомление с экрана и отложила телефон в сторону.
К концу недели стало ясно: в глазах родственников она окончательно превратилась в бесчувственного монстра. Не захотела погасить кредит невестки — значит, враг семьи. Племянники перестали писать и звонить. Соседка с этажа, приятельствовавшая с Галиной, при встрече возле лифта ограничилась холодным кивком и тут же отвернулась. Дмитрий тоже молчал: на её утренние сообщения с пожеланием доброго дня не отвечал, хотя она видела, что он заходил в мессенджер.
Спасала только работа. Как раз подошло время сдавать квартальную отчётность, и Наталья Сергеевна с утра до позднего вечера сидела за компьютером, проверяла таблицы, сводила цифры, сверяла акты и платежи по клиентам. В документах всё было понятно: дебет, кредит, даты, суммы. Люди, в отличие от бухгалтерских строк, вели себя куда сложнее.
В четверг после обеда к ней заехал Андрей. Он владел небольшой строительной бригадой: строили частные дома, пристройки, бани, иногда брали заказы на дачные участки. Его бухгалтерию Наталья Сергеевна вела уже лет семь. Андрей был мужик простой, говорливый, шумный, но в работе аккуратный и честный, за что она его и ценила.
— Наталья Сергеевна, хозяйка, принимайте бумаги! — громко объявил он, едва переступив порог. Снял кепку, отряхнул рукав и протянул ей толстую папку, распухшую от чеков, накладных и актов. — За месяц всё закрыл. Два объекта сдали, клиенты довольны, деньги на счёт пришли.
— Проходи, Андрей, — сказала она, забирая папку. — Чайник как раз вскипел.
Он устроился на кухне, с явным удовольствием взял кружку крепкого чая и придвинул к себе тарелку с домашним печеньем. Пока Андрей рассказывал, как в этот раз намучились с поставкой цемента и как подрядчик едва не сорвал сроки, Наталья Сергеевна машинально пролистывала верхние документы. Взгляд привычно выхватывал даты, суммы, подписи.
И вдруг она задержалась на одном акте выполненных работ. Заказ был оформлен на частное лицо: строительство двухэтажного гостевого домика с баней в посёлке Сосновый Гай. Фамилия и имя заказчицы показались ей до боли знакомыми.
— Андрей, — Наталья Сергеевна подняла глаза от листа, — а что это за объект в Сосновом Гае? Гостевой дом с баней. Заказчица — Марина Андреевна. Не припомню, чтобы ты мне о нём рассказывал.
Андрей откусил печенье, довольно хмыкнул и закивал.
— Да хороший заказ был. Сдали буквально на прошлой неделе. Баня вышла загляденье: брус качественный, веранда просторная, всё как люди любят. Заказчица, кстати, женщина мировая. Мы ей даже скидку сделали, потому что часть суммы она наличными внесла.
У Натальи Сергеевны внутри будто тихо щёлкнул замок. Марина Андреевна — мать Оксаны. И дача у неё действительно находилась именно в Сосновом Гае.
— Любопытно, — медленно произнесла она. — Это моя сватья, мать жены Дмитрия. Я и не знала, что она такую серьёзную стройку начала. Наверное, давно откладывала.
— Да какие там откладывала, — Андрей махнул рукой и сделал глоток чая. — Она сама нашим ребятам всё рассказала, пока мы фундамент заливали. Говорит, дочка с зятем ей подарок сделали — царский. Оксана, значит, в начале лета приехала и привезла свёрток с наличными. Сказала: мол, удачно вложились, мама, вот тебе на баню мечты. Двести тысяч гривен живыми деньгами отдали на материалы, а остальное ваша сватья уже из своих накоплений добавила. Мы как раз в июне на эти деньги закупку и делали.
Наталья Сергеевна застыла с папкой в руках.