Из окон открывался вид на море, а вокруг дома, прямо во дворе, тянулись к небу старые сосны, от которых пахло смолой и летом.
— Слушай, тут ведь правда красиво, — наконец сказал Дмитрий, медленно обходя участок и оглядываясь по сторонам.
После той поездки они уже не сомневались: продавать дом нельзя. Слишком много сил, нервов и денег ушло на то, чтобы отстоять это место. Да и теперь, когда они увидели его своими глазами, мысль расстаться с ним казалась почти нелепой.
Весь следующий год прошёл в ремонте. Дмитрий возился с крышей, менял старые рамы, приводил в порядок проводку и бесконечно ездил за стройматериалами. Марина взяла на себя сад, комнаты, мебель, ткани, мелочи, из которых и складывается ощущение уюта. Она высаживала цветы, выбирала шторы, отмывала старые полы, придумывала, где поставить кресла и какие светильники повесить на веранде.
Понемногу заброшенный дом переставал быть чужим и мрачным. Он оживал. В нём появился запах свежего дерева, кофе по утрам, морского ветра и роз у калитки.
И впервые за много месяцев Марина поймала себя на том, что снова чувствует спокойное, настоящее счастье.
В начале лета она выложила в социальные сети несколько снимков.
На одном была белая веранда с плетёными креслами и лёгкими занавесками.
На другом — гамак, натянутый между соснами, где по вечерам можно было лежать с книгой и слушать море.
Потом шли розы у входа: целая дорожка из кустов разных оттенков, от нежно-кремовых до тёмно-бордовых.
И, наконец, закат, снятый с их собственной террасы, — солнце опускалось в воду, окрашивая небо в медные и розовые полосы.
Комментарии посыпались почти сразу. Подруги восторгались и спрашивали, в каком это отеле. Коллеги не верили, что речь идёт не о курортной вилле, а о доме Марины. Кто-то писал: «Мечта!» Кто-то просил больше фотографий. Кто-то шутил, что теперь к ней нужно записываться на отдых заранее.
Через несколько дней раздался звонок от свекрови.
Голос у неё был таким мягким и приторно-добрым, что Марина сразу насторожилась.
— Мариночка, я тут фотографии твои посмотрела, — протянула свекровь. — Какой же у вас домик замечательный получился!
— Спасибо, — осторожно сказала Марина.
— Совсем другое дело! Просто картинка. Будто из журнала про красивую жизнь. Надо будет как-нибудь приехать, своими глазами посмотреть на это ваше чудо.
— Да, конечно… как-нибудь, — ответила Марина, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло.
— А море близко?
— Минут пять пешком.
— Прелесть какая! Ну ладно, целую. Дмитрию привет передавай.
После разговора Марина ещё долго смотрела на потухший экран телефона. За три года брака она успела хорошо изучить свекровь и её интонации. Та никогда не хвалила просто так. Особенно Марину. А такая внезапная нежность после прежних насмешек выглядела слишком подозрительно.
И предчувствие её не обмануло.
Ровно через неделю свекровь стояла на пороге с двумя огромными чемоданами. Такси уже уехало, даже не дождавшись, пока дверь откроют. Марина застыла в кухонном фартуке, с венчиком в руке: она как раз взбивала белки для безе.
— Мама? — растерянно произнесла она. — Вы же не предупреждали…
— А я решила сделать сюрприз! — бодро заявила свекровь, чмокнула её в щёку и без приглашения прошла внутрь.
Вела она себя так, будто приезжала сюда не впервые и вообще имела на этот дом самые прямые права. Спокойно сняла туфли, поставила сумочку на консоль в прихожей, огляделась с хозяйским видом.
Потом прошлась по комнатам. Пальцами потрогала занавески, присела на диван, проверяя, насколько он мягкий, заглянула в ванную и на кухню. Ремонт оценила снисходительно, будто принимала работу у наёмных мастеров.
— Обои удачные, — сказала она наконец. — И плитку в ванной вы неплохо подобрали.
А затем совершенно будничным тоном объявила:
— Я решила пожить у вас всё лето. Морской воздух в моём возрасте очень полезен.