У меня есть твоя дочь, которой каждый день нужны продукты, одежда, лекарства и нормальная жизнь. А твоя мать пришла ко мне в дом и всерьёз просила снять с тебя обязательства, потому что твоей новой женщине понадобилась шуба. По-твоему, это вообще в порядке вещей?
На другом конце провода на несколько секунд стало тихо. Сергей, судя по всему, не был посвящён Галиной Ивановной во все подробности её визита.
— Мама совсем не это хотела сказать, — наконец выдавил он. — Ты опять всё исказила. Как обычно. Ты всегда выворачиваешь чужие слова наизнанку. С тобой невозможно говорить нормально!
— Сергей, заседание через неделю, — произнесла Марина всё тем же ровным голосом. — Мой адвокат уже собрал пакет документов. Ваши доходы, расходы, поездки Оксаны, автомобиль, отдых за пределами Украины — всё будет передано суду. Если хочешь закрыть вопрос без лишнего шума, выплати всю задолженность. Полностью. С пеней. До дня заседания.
— Это что, угроза? — сорвался он почти на крик. — Ты развалила наш брак, а теперь решила добить мою новую семью? Тебя зависть душит? Не можешь пережить, что я счастлив, а ты сидишь одна в своей конуре? Думаешь, если испортишь мне жизнь, сама станешь счастливой? Не станешь!
— Увидимся в суде, — сказала Марина и отключила звонок.
Пальцы ещё мелко дрожали, но внутри неожиданно стало тихо. Не радостно, не легко — просто спокойно. Она больше не оправдывалась и не просила. Она поступила так, как должна была поступить. Дальше говорить должен был закон.
Заседание назначили на среду, на два часа дня.
Помещение суда оказалось тесным, душным и каким-то усталым. Высокие окна пропускали мутный дневной свет, вдоль стен стояли потёртые деревянные лавки, краска на бледно-зелёных стенах местами давно потеряла свежесть. Марина приехала за четверть часа до начала вместе с Михаилом Андреевичем. Адвокат держался спокойно, почти невозмутимо: просматривал бумаги, отмечал что-то ручкой и негромко давал последние наставления.
— Отвечайте только на прямые вопросы, — сказал он. — Не вступайте в споры. Если ответчик или его мать начнут вас провоцировать, не реагируйте. Любые эмоции сейчас сыграют против них, а не против вас. Говорить буду я.
Сергей вошёл почти сразу после этого. Под руку его крепко держала Галина Ивановна, словно он был не взрослым мужчиной, а школьником перед директорским кабинетом. Оксана тоже решила появиться. Причём выглядела так, будто собиралась не в суд, а на вечерний приём: короткое платье, каблуки, броский макияж, уложенные волосы. Галина Ивановна окинула Марину презрительным взглядом сверху вниз, что-то процедила себе под нос и демонстративно заняла место на лавке в дальнем углу.
Секретарь объявила участников процесса. Судья — женщина лет сорока пяти, с усталым лицом и внимательными, цепкими глазами — заняла место за столом. Заседание началось.
Первым слово получил представитель Марины. Михаил Андреевич говорил негромко, без лишнего нажима, но каждое его слово ложилось в зал тяжело и точно. Он последовательно изложил обстоятельства дела: размер задолженности, сроки просрочки, расчёт пени, сумму неустойки. Затем перешёл к материалам, которые указывали на сокрытие реальных доходов Сергея. Банковские выписки. Распечатки из социальных сетей. Копии объявлений о продаже автомобиля, связанных с аккаунтом нынешней жены ответчика. Подтверждения поездок за границу.
Судья внимательно изучала документы, и с каждой новой страницей её лицо становилось всё строже.
После этого поднялся Сергей. Его адвокат — совсем молодой парень с нервной манерой говорить — попытался построить защиту на том, что фактические доходы его клиента не доказаны. Автомобиль, по его словам, был приобретён за счёт родителей Оксаны, а поездка якобы оказалась подарком подруги. Но каждый довод почти сразу упирался в уточняющие вопросы суда.
— Представьте документы, подтверждающие происхождение средств на покупку автомобиля, — сухо сказала судья. — Договор дарения имеется? Расписки? Банковские переводы?
Защитник Сергея замялся. Ничего подобного у него не было.
— Согласно представленным сведениям, — продолжила судья, перелистывая материалы дела, — официальная заработная плата ответчика почти в четыре раза меньше его ежемесячных расходов. Чем это объясняется?
— Ответчик расходовал ранее накопленные средства, — не слишком уверенно произнёс адвокат.
— Накопления, которые не отражены ни на одном банковском счёте, — спокойно вставил Михаил Андреевич. — Прошу приобщить к материалам дела справку из банка об отсутствии депозитных вкладов.
Судья кивнула и сделала пометку.
Окончательно всё испортило выступление Галины Ивановны. Она попросила разрешения высказаться. Судья после короткой паузы позволила.
— Ваша честь, — начала свекровь сладким, почти певучим тоном, — эта женщина загубила жизнь моему сыну. Она всегда была жадной, мстительной, ей только деньги и нужны. Она даже ребёнка ему не даёт видеть! А мой мальчик всего лишь хочет начать жизнь заново. Он ещё молодой, красивый, у него впереди всё. Ему нужна свобода. А она, — Галина Ивановна брезгливо махнула рукой в сторону Марины, — вытягивает из него последние силы. Прошу вас, войдите в наше положение.
Судья медленно сняла очки и посмотрела на неё долгим тяжёлым взглядом.
— Вы закончили? — спросила она ровно. — Суд рассматривает вопрос уклонения от уплаты алиментов. Ваши оценки характера истца к предмету разбирательства отношения не имеют. Прошу сесть.
Галина Ивановна вспыхнула до багрового цвета, уже открыла рот, чтобы возразить, но адвокат Сергея наклонился к ней и быстро что-то прошептал. Она поджала губы и, кипя от злости, опустилась обратно на лавку. Оксана сидела бледная, с жёстко сжатыми губами. Очевидно, такого развития событий она не ожидала.
Судья объявила небольшой перерыв. Когда все снова вернулись в зал, решение было оглашено без долгих предисловий.
— Исковые требования удовлетворить частично. Взыскать с ответчика задолженность по алиментам в полном объёме, а также неустойку за каждый день просрочки. Общая сумма к выплате составляет сто девяносто четыре тысячи восемьсот гривен. Кроме того, суд обязывает ответчика предоставить достоверные сведения о доходах и направляет материалы дела в налоговую службу для проверки возможного сокрытия доходов.
У Сергея буквально отвисла челюсть. Он стоял посреди зала и смотрел так, будто не понимал, что только что услышал. Оксана схватила его за рукав и прошипела:
— Какие ещё сто девяносто четыре тысячи? Ты же уверял, что всё уладишь. Ты говорил, она не рискнёт!
Галина Ивановна побелела, словно с неё в один миг смыло всю краску. На Марину она смотрела с такой ненавистью, что воздух вокруг будто стал плотнее.
Марина молча сложила документы в папку, поблагодарила Михаила Андреевича и вышла в коридор. Она ни разу не обернулась. Радости не было. Было понимание: формально она выиграла, но настоящая буря ещё впереди.
И буря действительно началась в тот же вечер. Только не у Марины дома, а совсем в другой квартире.
Оксана вернулась первой. С силой бросила ключи на тумбу в прихожей и, даже не сняв пальто, прошла в гостиную. Внутри неё всё кипело. Сто девяносто четыре тысячи восемьсот гривен. Плюс проверка налоговой. Плюс унижение в зале суда. И ради чего? Чтобы сидеть в душном помещении и слушать, как его мать несёт нелепости про алчную бывшую жену?
Минут через тридцать дверь снова открылась. В квартиру вошли Сергей и Галина Ивановна. Мать держала сына под руку и возбуждённо, почти захлёбываясь, говорила:
— Мы подадим апелляцию. Это решение незаконное. Я позвоню Дмитрию Сергеевичу, он опытный юрист, он разберётся. Не переживай, мой мальчик. Мы им ещё покажем. Эта змея пожалеет, что связалась с нами.
Оксана стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди. На её лице не осталось ни нежности, ни сочувствия. Только холодное, накопившееся раздражение.
— Достаточно, — резко сказала она.
Галина Ивановна осеклась и уставилась на неё.
— Что значит — достаточно? — переспросила она уже тише.
— Значит, хватит. Хватит этих разговоров про змей, апелляции и победы. Ваш сын должен почти двести тысяч гривен. Вы вообще понимаете, что это за сумма? У меня таких денег нет. У нас таких денег нет. Вы слышали, что сказала судья? Налоговая проверка. Если начнут выяснять, откуда взялись деньги на мою машину и на поездку, проблемы будут уже у меня. Мне ещё штрафов только не хватало.
— Деточка, — протянула Галина Ивановна тем самым ласковым голосом, которым обычно пыталась подчинить собеседника, — не надо нервничать. Мы всё решим. Машину продадим, у знакомых займём, что-нибудь придумаем. Главное — не позволить этой дряни победить. Ты ведь любишь Сергея?
Оксана сузила глаза. Во взгляде мелькнуло что-то холодное и жёсткое.
— Люблю? — переспросила она. — Я люблю спокойствие. Нормальную жизнь. А ваш сын втянул меня в суд и выставил полной идиоткой. Вы обещали, что с бывшей женой проблем не будет. Говорили, она тихая, забитая, серая мышь, которая и слова поперёк не скажет. Ну и где теперь эта мышь? Она нас там просто размазала. А вы стоите здесь и рассказываете мне сказки про апелляцию.
Сергей, до этого молчавший, наконец сделал шаг вперёд.
— Оксана, послушай…
— Нет, это ты меня послушай, — перебила она и ткнула пальцем ему в грудь. — Ты обещал мне нормальную жизнь. А что получилось? Ты должен деньги бывшей жене, твоя мать постоянно лезет в наши дела, а теперь ещё и налоговая будет копаться в моих доходах. Мне это не нужно. Я не собираюсь оплачивать твои долги. Сам всё устроил — сам и разбирайся.
— Но мы же семья, — растерянно произнёс Сергей.
— Семья? — Оксана коротко и зло рассмеялась. — Какая семья? Ты даже не способен заработать так, чтобы твоя собственная дочь не считала каждую копейку. Ты правда думаешь, что я мечтала о таком муже?
Галина Ивановна выступила из-за спины сына. Лицо её пошло красными пятнами.
— Ах ты неблагодарная девчонка! — вспыхнула она. — Мы с Сергеем для тебя столько сделали! Квартиру оплачивали, машину тебе подарили, на курорты возили! А ты теперь нос воротишь? Думаешь, найдёшь кого-то лучше? Да кому ты нужна с таким характером?
— Квартиру оплачивали? — Оксана уже не пыталась держать себя в руках. — Вы полгода только и делали, что ныли, будто денег нет. Машину мы взяли в кредит, и оформлен он, между прочим, на меня. А поездку я сама себе организовала. Ваш сын обещал вернуть половину и не вернул. Так что ничего вы мне не подарили. Зато проблем навесили выше крыши.
Она резко развернулась и направилась прочь из гостиной.