Марина замолчала. В памяти тут же всплыла вчерашняя картина: Галина Ивановна у неё на кухне, целлофановый пакет, разложенные на столе бумаги и этот уверенный, почти приказной голос. А потом — холодное, будто заранее заготовленное: «ещё пожалеешь».
— Мне почему-то кажется, что она пришла не просто поговорить, — наконец произнесла Марина. — Она проверяла, насколько я испугаюсь. Хотела понять, можно ли на меня надавить.
— Очень похоже, — согласилась Юлия. — Поэтому тянуть тебе сейчас нельзя. Не сиди и не жди, пока они придумают новую пакость. Действуй первой. Для начала нужно выяснить, на какие деньги Сергей так красиво устроил себе новую жизнь. Если он снимает жильё, покупает шубы, катается на машине, значит, средства у него есть. И, скорее всего, он просто прячет доход.
— А как я это выясню?
— Тут я подключусь. У меня есть хороший знакомый адвокат — Михаил Андреевич. Он как раз занимается семейными спорами и разводами. Такие истории для него — обычная работа. Запишись к нему, сходи на консультацию. Потеряешь всего час, зато поймёшь, на что реально можешь рассчитывать.
Марина внесла номер и адрес в телефон. Когда она вышла из кофейни, погода уже изменилась: тяжёлые тучи разошлись, между ними пробивалось бледное октябрьское солнце. И вместе с этим слабым светом внутри неё будто что-то сдвинулось. Впервые за долгие месяцы происходящее перестало казаться безвыходным. У неё появился не просто гнев, а опора. Появились сведения, направление и план.
Спустя два дня Марина уже сидела в просторном кабинете адвоката. Михаил Андреевич оказался немолодым суховатым мужчиной в очках с тонкой золотистой оправой. Говорил он без лишних эмоций, коротко, но каждое его замечание попадало точно в суть. Марина разложила перед ним всё, что принесла: судебное решение о взыскании алиментов, свои подсчёты, сообщения от бывшего мужа, где тот уже в который раз обещал перевести деньги «буквально на следующей неделе».
Адвокат внимательно пролистал бумаги, сделал несколько пометок в блокноте и поднял на неё глаза.
— В целом всё понятно. Просрочка уже три месяца. Основная сумма задолженности — примерно девяносто шесть тысяч гривен. К этому добавляется пеня. Если правильно посчитать и подать требования через суд, итоговая сумма может приблизиться к двумстам тысячам гривен.
— У него, по документам, таких денег нет, — растерянно сказала Марина. — Официально он получает почти минимум.
— По документам — да, — Михаил Андреевич поправил очки и позволил себе едва заметную усмешку. — А вот что происходит на самом деле, нужно выяснять. Мы направим запросы, посмотрим движение по счетам. Даже когда человеку платят «в конверте», следы всё равно остаются. Аренда квартиры не оплачивается воздухом. Есть расходы по картам, покупки, обслуживание машины. Если траты заметно выше официального дохода, возникают вопросы. Суд подобные расхождения не любит. А следом может заинтересоваться и налоговая служба. И тогда у вашего бывшего мужа проблемы будут уже не только семейного характера.
— Что мне делать сейчас? Прямо сейчас?
— Ничего резкого. Наблюдать и молчать. Не предупреждайте ни его, ни его мать. Пусть думают, что вы устали, смирились и проглотили обиду. А мы спокойно соберём доказательства. Запросим документы, посмотрим финансовые следы. Заодно разберёмся, кто такая эта Оксана и на какие средства она живёт.
Марина кивнула. По сути, он говорил то же самое, что и Юлия: никаких истерик, никаких поспешных шагов. Только выдержка и холодный расчёт.
После встречи с адвокатом она вышла на улицу уже совсем другой. Дома её ждали София, уроки, ужин, стирка, обычные мелкие дела, из которых складывалась её жизнь. Но теперь в эту привычную круговерть вплелась новая, почти невидимая нить. Тонкая, но крепкая, как сталь. Ожидание справедливой расплаты.
Следующие две недели прошли в сборе сведений. Марина действовала очень аккуратно, стараясь ничем не показать, что готовит ответный удар. Сергей за это время позвонил лишь один раз. Сухо сообщил, что денег пока нет, но скоро, конечно, всё отдаст. Она не стала ни спорить, ни требовать объяснений. Такое спокойствие, кажется, его даже обнадёжило.
Галина Ивановна тоже не появлялась. Видимо, уже отчиталась перед сыном о своём неудачном визите и теперь ждала, когда бывшая невестка сорвётся, начнёт звонить, плакать и просить. Но Марина молчала. Со стороны это молчание вполне могло выглядеть как поражение.
Тем временем Юлия через свои связи начала вытаскивать первые ниточки. Однажды вечером, когда София уже спала, она прислала Марине сообщение: «Нужно срочно поговорить». Марина сразу набрала её номер.
— Ты сейчас сидишь? — голос Юлии был взволнованным. — Потому что я накопала кое-что очень любопытное.
— Говори уже.
— Помнишь, ты рассказывала, что Оксана всем хвасталась новой работой? Будто бы устроилась маркетологом в какую-то киевскую компанию?
— Помню. Сергей тоже говорил, что она хорошо зарабатывает.
— Так вот, никакой она не маркетолог. И вообще с марта нигде официально не работает. С последнего места уволилась, новое трудоустройство не оформляла. Зато за последние полгода купила машину. Пусть и подержанную, но всё равно не за копейки. И ещё один приятный штрих: в августе она летала с подругами за границу на неделю. Судя по фотографиям в соцсетях, которые она даже не удосужилась закрыть, отдых был далеко не бюджетный.
Марина медленно опустилась на ближайший стул. В голове сами собой начали складываться цифры. Софии нужны были зимние сапоги, и Марина прикидывала каждую гривну. А её бывший муж тем временем оплачивал развлечения своей новой женщине.
— Откуда у неё деньги? — тихо спросила она.
— Вот это как раз самое интересное. Я подключила пару знакомых. В подробности вдаваться не буду, но выяснилось: Сергей примерно полгода назад сменил работу. Устроился в компанию, связанную с грузоперевозками, к какому-то дальнему родственнику. Официально у него там минимальная ставка. А фактически ему платят в конверте очень приличные суммы. Вот тебе и квартира в нормальном районе, и поездки, и подарки.
— Значит, у него есть настоящий доход, но он скрывает его от суда, — медленно произнесла Марина, скорее проговаривая это для себя, чем отвечая подруге.
— Именно. А это уже серьёзно. Сокрытие доходов, чтобы уклоняться от алиментов. Если Михаил Андреевич правильно оформит заявление, там может замаячить и уголовная ответственность. Он, кстати, таким делам только обрадуется. Для него это почти любимый жанр.
Закончив разговор, Марина положила телефон на стол. В квартире стояла тишина. На кухне негромко гудел холодильник, за стеной соседи смотрели телевизор. Она сидела в полумраке и смотрела в окно, где свет уличного фонаря расплывался жёлтым пятном по мокрому стеклу. Внутри неё что-то окончательно переворачивалось. Это уже была не обида и даже не злость. Скорее ледяная, собранная ярость. Она больше не чувствовала себя загнанной. Теперь загонять собиралась она.
На следующий день Марина снова пришла к адвокату. Перед Михаилом Андреевичем на столе лежали распечатки из соцсетей Оксаны: пляж, бассейн, улыбающаяся девушка с бокалом в руке. Рядом — скриншоты объявлений, связанных с продажей автомобиля и аккаунтом новой пассии Сергея. Там же были выписки и другие материалы, которые Юлия каким-то невероятным образом сумела достать.
Адвокат просмотрел всё это без лишних комментариев и коротко подвёл итог:
— Достаточно. Подаём иск. Требуем взыскать задолженность по алиментам, пеню и отдельно — установить реальный размер доходов ответчика. Заявление подготовлю за три дня. Заседание постараемся назначить не слишком скоро, примерно через месяц, чтобы у второй стороны было меньше пространства для манёвров. И ещё я рекомендую параллельно направить обращение в налоговую службу. Пусть проверят, откуда у официально безработной девушки средства на такие покупки и поездки.
— Они правда этим займутся?
— Должны. Особенно если обращение будет не пустым, а с доказательствами. Формально можно подать без указания заявителя, но материалы приложить нужно обязательно. Такие сигналы редко игнорируют, тем более сейчас контроль за неуплатой налогов стал жёстче.
Марина подписала доверенность, заявление и сопутствующие бумаги. На улице уже чувствовался ноябрь: резкий ветер гонял по тротуару мокрые жухлые листья. Она подняла воротник пальто и неспешно направилась к метро. В сумке лежала папка с копиями иска, а рядом — флешка с фотографиями Оксаны. На снимках та позировала у воды, улыбалась, показывала загорелые ноги, а на одном кадре на заднем плане виднелась мужская рука. Рука Сергея, который уверял, что не может платить алименты, потому что у него «совсем нет денег».
И вдруг Марина вспомнила прошлогоднюю болезнь Софии. Тогда у дочери поднялась температура почти до сорока, пришлось вызывать скорую. Сергей был якобы в командировке и даже не перезвонил узнать, что с ребёнком. Марина всю ночь провела в больнице, прижимая к себе горячую, дрожащую девочку. А позже выяснилось, что никакой срочной работы у него не было. Он отдыхал с Оксаной в загородном пансионате. Галина Ивановна потом ещё умудрилась упрекнуть Марину: «Ребёнка уберечь не можешь, а ещё мать называется».
Теперь эти воспоминания уже не ранили так, как раньше. Они будто застывали внутри и превращались в прочный бетон, на котором держалась её решимость. Марина больше не собиралась позволять этим людям вытирать ноги о её жизнь.
Иск приняли. Дату заседания назначили.
Сергей узнал о суде примерно за неделю до слушания. Скорее всего, получил повестку. Марина была готова к звонку, и он не заставил себя ждать. Вечером, когда она укладывала Софию спать, телефон завибрировал на тумбочке.
Марина вышла в коридор, прикрыла за собой дверь и ответила.
— Марина, ты что устроила? — голос Сергея звенел от возмущения. — Ты вообще нормальная? Зачем ты потащила всё это в суд?
— Потому что ты не платишь алименты, — спокойно сказала она.
— Я же объяснял! У меня временные трудности. Всего месяц, максимум два. Неужели нельзя было просто подождать?
— У меня нет твоих трудностей.