— Деньги вам на самом деле не нужны. Вы здоровы — я это знаю, потому что месяц назад Дмитрий возил вас на полное обследование, и врачи не нашли ничего серьёзного. У вас есть квартира, пенсия, льготы. Но вам этого мало. Вы хотите больше, потому что привыкли получать желаемое. Дмитрий не умеет отказывать матери, и вы этим пользуетесь.
— Димочка сам мне даёт! Сам! — выкрикнула Ирина Сергеевна.
— Он даёт не потому, что хочет, а потому что вы годами растили в нём чувство вины, — Марина говорила негромко, но каждое слово звучало отчётливо и тяжело. — Вы постоянно напоминаете ему, что поднимали его одна. Что во всём себе отказывали. Что сын теперь якобы обязан расплачиваться. И он действительно верит, что должен. Только должен он вам уважение, внимание и заботу, а не деньги на любые ваши прихоти.
— Я не позволю тебе так со мной разговаривать! — взвизгнула Ирина Сергеевна. — Ты моего сына против меня настроила! Он раньше таким не был! Всегда был добрым, внимательным, заботливым! А теперь из-за тебя спорит! Родной матери отказывает!
— Ирина Сергеевна, Дмитрий не спорит с вами назло. Он просто впервые в жизни пытается выстроить границы. И я буду его в этом поддерживать.
Марина повернулась к растерянным сотрудникам:
— Простите за эту сцену. Сейчас всё закончится.
Потом снова посмотрела на свекровь:
— Вы хотели разговора при свидетелях? Хорошо, получите. Вот мои условия. Мы не перестанем вам помогать, но помощь будет другой. Раз в месяц Дмитрий будет привозить вам продукты на четыре тысячи гривен. Если случится настоящая беда — болезнь, серьёзная поломка, срочная необходимость, — мы поможем, но только после того, как проверим, что это действительно правда. Больше никаких внезапных просьб в духе «срочно нужны деньги». Никакого давления. Никакого вызывания вины.
— Ты не имеешь права мне указывать!
— Имею. Потому что это наши с Дмитрием общие деньги, наша семья и наши правила. Примете эти условия — сможем сохранить нормальное общение. Не примете — тогда не получите ничего, кроме обязательной помощи в случае реальной беды.
Ирина Сергеевна беспомощно оглянулась по сторонам, словно надеялась найти поддержку среди чужих людей, но присутствующие отводили глаза. Очевидно, такого поворота она не ожидала. Её расчёт провалился. Вместо испуганной невестки, готовой на всё ради тишины, перед ней стояла собранная, твёрдая женщина, которая не боялась произносить правду вслух.
— Я… я Дмитрию пожалуюсь! — всхлипнула свекровь, и теперь по её лицу действительно покатились слёзы — не от боли, а от бессильной злости. — Он узнает, как ты со мной разговаривала!
— Жалуйтесь, — спокойно кивнула Марина. — Сегодня вечером я сама ему всё расскажу. И покажу запись с офисных камер. Дмитрий взрослый и разумный человек, он разберётся.
— Он выберет мать! Он всегда выбирал мать!
— Возможно, — Марина слегка пожала плечами. — Это его право. Но если он выберет мать, которая им управляет и обманывает его, тогда, может быть, я выберу другую жизнь. Без манипуляций и лжи.
Эти слова будто ледяной водой окатили Ирину Сергеевну. Только теперь до неё дошло, что она перегнула палку. Что Марина не пугает и не играет. Что она действительно способна уйти, и тогда Дмитрий останется один — разорванный между виной перед матерью и обидой на разрушенную семью.
— Ты… ты его не любишь, — прошипела свекровь. — Любящая женщина не ставит таких ультиматумов.
— Я люблю его. Именно поэтому, — резко ответила Марина, — я не хочу, чтобы он всю жизнь оставался заложником чужих манипуляций. Даже если эти манипуляции исходят от собственной матери. Я хочу, чтобы он был счастливым человеком, а не вечным должником. Чтобы помогал родителям по любви, а не из страха.
Ирина Сергеевна схватила сумку и почти выбежала к двери. Уже на пороге она обернулась:
— Ты ещё пожалеешь! Вы все, нынешние, пожалеете, когда состаритесь и поймёте, что дети вам ничем не обязаны!
— Ирина Сергеевна, — остановила её Марина. — Дети действительно ничем не обязаны. Но они любят и заботятся, если их этому научили. Если их не ломали чувством вины. Подумайте об этом.
Свекровь с силой хлопнула дверью. В приёмной агентства на несколько секунд повисла такая тишина, что было слышно, как где-то щёлкнул настенный часы.
Потом Алина тихо напомнила:
— Клиенты из «Северного альянса» всё ещё ждут…
— Да, конечно, — Марина расправила пиджак и быстрым движением пригладила волосы. — Идём.
Она прошла через приёмную, ощущая на себе взгляды коллег.